Происшествие на периметре


Случай из караульной службы

----------------------------

Трудности с детства(1)


 Я родился и жил в небольшой деревне. Моя мать работала проституткой в каком-то большом городе, поэтому её я почти не видел. В то время я незнал чем она занимается, да для меня это и не было важно. Жил я с бабушкой, она с самого детства меня воспитывала за это я ей благодарен, мне было стыдно за то что я довёл её до больничной койки. 
 Вот уже мне скоро нужно было идти в школу, но в моей деревне её не было, поэтому мы с бабушкой перебрались в город, к своей матери. По ночам её дома не было, но с утра она приносила крупные суммы денег, и я был очень рад этим деньгам, но я не понимал каким трудом они ей доставались. 
 Пошёл я в первый класс, на первую в своей жизни линейку я шёл один, потому что моя мама отсыпалась от очередной ночной работы. Но я не был на неё зол. Попал я в "А" класс. Ученики там были один хуже другого, в первый же день меня избили, но учитель сделал вид что ничего не было, и спокойно начал урок. Я сидел на последней парте и меня редко вызывали к доске, потому что у нас класс был размером около 30 человек. Из школы я всегда шёл с растрёпанным видом, но я был полон радости то что иду домой, снова буду с любящей семьёй. И так продолжалось из-за дня в день. Но "счастье моё" продлилось не долго. Аосле очередной работы, мать притащила с собой клиента. Вот с того момента моя жизнь и пошла на перекосяк...
 Пока бабушка была с нами он вёл себя более мене скромно. Через неделю, другую, мою бабушку выгнали из дома и ей пришлось вернуться в деревню. После её отъезда он стал все деньги тратить на выпивку. Со временем мы продали квартиру и переехали на съёмочную.Каждый месяц мы переезжали. И каждый день они напиывались. Сначало меня не трогали, но со временем стали бить, унижать, лишать еды. Бывало ночью из дома выгоняли.
 Приходил я в школу как не сложно догодаться, в грязной одежде, голоднй и в синяках. Когда учителя спрашивали про мою семью я отмалчивался и делал вид что ничего не происходит. Я бы помер с голоду если бы в школе не давали бесплатную еду...

----------------------------
----------------------------

СОГЛАСНАЯ Я


В зале суда города Вашкинска было много народу, притом число простых жителей окраин преклонного возраста преобладало, работники авторемонтного завода почти в полном составе пришли, и, конечно, пресса местная. В 14 часов по московскому времени должно рассматриваться дело Тимура Тульчинова, технического директора ремонтников, который неожиданно так опростоволосился...

Начну по порядку. В городе развернулась выборная компания по избранию мэра на следующий срок. Претендовали двое – действующий градоначальник Курков В.Н. и Трубников М.М. от коммунистов. Так вот, хозяин города решил второго июля на авторемонтном выступить перед рабочими с радужной программой будущего, надеясь получить поддержку работников предприятия. Все шло хорошо, как по накатанному, пока Тимур Тульчинов к микрофону не подошел. Он с твердой уверенностью доложил собранию, что градоначальнику, претендующему на переизбрание, жители города нашего до лампочки, потому что большая часть города без газа еще, колодцами пользуются на Панфиловой, Лобачевской, Космодемьянской и других, канализации нет на этих улицах, дороги в ухабах, о школе коснулся, которая в плачевном состоянии.

- Как где, спрашиваете, нашел я такое? Да вся окраина у мельницы старой ужасно выглядит. Зато мы празднуем с шиком сорокалетие города, звезд эстрады пригласили за баснословные деньги, шиканули вовсю. А резиденцию градоначальнику строить начали с каким размахом, видели? На очереди зал заседания депутатов. Это вместо того... Никого не представляю, господин Курков, беспартийный я. Не сгустил краски, мягко еще выразился Можем и на месте встретиться, все нагляднее будет, согласны? Пообщаемся с народом, чего молчите? В субботу можно, у мельницы, людей предупредим заранее, пригласим, давно вы там не были, говорят…

А в пятницу, накануне, Тимура задержали за призыв к беспорядкам прямо у дома своего. При задержании сопротивление сей молодчик еще оказал омоновцу, толкнув его сильно и повредил руку, гипс пришлось наложить бедняге. Вот суд и обязан был определить меру наказания виновнику, «возмутителю порядка», как его газета назвала. Зал суда, как уже сказано, был полон, а люди все шли и шли, ибо судья велел пущать всех, чтоб назидательно было законопослушным, к чему приводит мутить народ. Да, еще хочу сказать, что в ту субботу людей много собралось у мельницы старой, дожидаясь мэра, но вместе него пышная дама пришла нарядная, из администрации, как доложилась, и закрепила у столба урну для жалоб, улыбнулась и уехала под свист. Тимур в это время отлеживался на нарах в ожидании суда и думал о жизни за стеной СИЗО. Его возмущали покорность, послушание и равнодушие, бытующее в народе.

*

Заседание суда началось c паспортных данных обвиняемого, характеристик его личности от разных учреждений. Завуч школы, в которой Тимур учился, отписала, что Тульчинов Т. учился неплохо, плохих отметок не получал, но на уроках истории часто отрицательно высказывался о власти, приводя в пример Италию, Австрию и Германию, где бывшим фашистам была закрыта дорога во властные структуры. Охаивал коммунистов. Еще часто возмущался имперскими замашками России, как он выражался, которая создала принудительно объединение национальных республик разного уровня развития, где расцвела религия националистическая. У американцев штаты образовали без народности, всех уравняли, конституция одна. Одним словом, Тульчинов много хлопот доставлял школе своими высказываниями.

Представитель фирмы предприятия вкратце охарактеризовал Тимура Петровича только с положительной стороны, хозяин фирмы сам пригласил выпускника политеха Волгограда и им доволен. Конечно, на встрече с мэром он резко выразился, но он прав...

Судья прервала фирмача и спросила, что за шум в дверях. Ей ответили, что сестра обвиняемого Александра Тульчинова прорывается, истерику устроила. Ее впустили.

Прокурор накинулся на подсудимого с целым рядом статей, которые тот умышлено нарушил. Это призыв к митингу несанкционированному, что привело к нарушению движения транспорта, и в заключении указал на неподобающее обращение с представителем правопорядка, в результате чего у омоновца рука в гипсе. Короче, он запросил суд три года тюрьмы дать бунтовщику, чтоб и другим не повадно было такое.

Зал ахнул, сестра Александра вскричала в голос и упала навзничь, ее водой обливали, попить дали. Тимур порывался к ней подойти, не позволили.

Судья, попросив тишины, к подсудимому обратилась с просьбой со следствием наладить взаимопонимание, признать, в конце концов, вину и позволить суду вынести приговор. Отговорки подсудимого о невиновности никого не убедили, омоновец Карпов Тимофей с переломом руки налицо, пояснила она.

- Тульчинов Тимур, что скажете? Что, пытались Карпова, омоновца, убедить правду рассказать следователю? Не получилось, говорите, запуган он кем-то, мучается, по глазам видно… Тогда все, суд удаляется для... Карпов, прекратите бинты рвать, что устроили?..

Карпов: - Зина, помоги бинты содрать, не получается. Так, еще туточки. Смотрите, судьи, на мою здоровую руку. Не трогал Тульчинов меня, оклеветать заставили. Зинка, прости, опять безработным стану...

Зина: - Ничего, выкарабкаемся, Тимоша. Голову-то нагни, на тебе, муженек, заслужил.

Судье из-за кулис смартфон передают: - Прекратите с поцелуями, Карповы! Да это не вам, Владимир Николаевич, у человека совесть проснулась вовремя, понимаете. Вынуждена в зале суда освободить Тульчинова, слышали стражи? Грозитесь с должности снять? Не получится, господин мэр, а может сама уйду, надоело. Господа товарищи, заседание закончено, слышите, идите по домам, освободите зал...

*

- Тимка, к красной машине иди, моя она. Сутки почти добиралась к тебе, успела, видишь. Мобильник звонит, сумку подайДа, мама, здравствуй, что? С папой в аэропорту находитесь? А как же больница его? Лучше стало Главного не сказала, Тимур со мной в машине, освободили насовсем, конечно. Какая радость  папка на ногах! Сейчас к вам подъедем, посидите чуть. Слышал, родители приехали, и я рядом! Еще поцелую, колючий-то какой. Более трех лет не виделись, с моей свадьбы, кажется. Возмужал ты очень, приятно смотреть... А я как выгляжу? Тимка, не мокрой курицей!.. Направо, говоришь, повернуть надо? А, теперь сама вижу, куда ехать надобно... Лучезариком нет надобности меня облучать, чтоб моложе выглядеть? Нравлюсь, значит, на том спасибо. Хорошо живу, но пустоцветом, поэтому детишек нет. Муженек здоров мой, слава богу, все пишет свой трактат о полезной пище, весьма доволен жизнью. Вкратце доложилась, работаю хирургом, знаешь. Про тебя мамка докладывала много, но подробности нужны, понял... Потом расскажешь, ладно, особо про жену бывшую и семейную жизнь в три недели. Приехали, вот и они... Здравствуйте, милые родители, привезла, видите, героя. Мамка, плакать-то зачем, жив, здоров наш Тимур! Я же говорила, что все хорошо кончится, вы зря беспокоились. Папка настоял на поездке, говоришь. Ну и слава богу, семья свиделась в кое-то годы. В машину багаж уложим, минуточку. Мамка, что эа тяжесть в котомке? Варенье вишневое Тимуру привезла, трехлитровую банку... А мне ничего, только любимчику, вот это да! Садись за руль, братан, дома разберемся.

В районе дома Тимура людей было многовато, приветствовали по-доброму нашего героя, руку пожимали. Тульчинов родителей представил, любимую сестру, красавицу, комсомолку, хирурга замечательного. Тут и машина рядом притормозила, хозяин фирмы выкрикнул театрально: «Виват свобода!» и добавил, что Тимуру Петровичу позволяется три дня на работу не выходить по семейным обстоятельствам, а в воскресенье к десяти со своими приглашен на пикник заводской у Лебединого озера, пообщаться народ пожелал и отметить. Тимур попросил Карпова пригласить, истинного героя. Сидеть бы ему, кабы не этот парень. Вспомнили Зину его

*

Тимур жил в двухкомнатной современной квартире, куда привел своих родичей. Родителям он, конечно, большую комнату определил с большим диваном, сестре кабинет свой, а сам в прихожей большой разместился, где библиотека солидная была и диванчик для отдыха. Ужинали печеньем овсяным, что также сыну испекли, вкус был бесподобным у него, детством пахло, родительским домом. Дочка, как врач, допытывалась у отца, что побудило его с больницы сюда примчаться с больным сердцем, маму расспрашивала, но та молчала, как всегда.

- Был уверен, что сына освободят, не преступник он. Но в этом году исполняется 25 лет, как мы с матерью вашей семью создали, детей совместно воспитали. Вот и захотел за столом семейным посидеть, повидать «сранцев» своих и все, вы же заняты, некогда вам. Может, помешали с мамкой, уедем сразу. Это было 25 лет назад, помню...

И они, родители, перебивая и дополняя друга, подробно детям поведали, в который раз, как все произошло. Молодая воспитательница детсада с грудным ребенком на руках по две смены вкалывала, 

----------------------------
----------------------------

Про горы и лыжи


Как я увлекся горными лыжами

----------------------------

Тишка


Даже если ты совсем обычный, ничем не отличаешься от других, ты можешь найти друзей.

----------------------------

Необратимость


Она стояла у самой воды. Ее тонкие белые ноги утопали по щиколотку в речном иле. 
 
– Ты уверен, что тут можно купаться?

Я молча снял с себя футболку и шорты. Разулся и подошел к ней. 

Изящная, худенькая, с еще плоским животом, в светлом платье с оборками и короткими рукавами, она казалась речной нимфой. 

«Именно тут ей самое место, – подумал я, обнимая ее сзади за плечи, шумно втягивая в себя ее аромат». 

– Давай немного посидим на берегу, а потом поплаваем, – выдохнул я с дрожью в голосе. 

Эта женщина будоражила меня. Она нарушала мою тишину, мой покой. Когда она была рядом, тени моей души прятались, стараясь остаться незамеченными.

– Я плохо плаваю. Обещай, что будешь держать меня в воде.

– Обещаю, я буду держать тебя очень крепко. 

Она прижалась своей спиной к моей груди. Маленькая в моих объятиях, нежная, она создавала неповторимый букет запахов. Сегодня, к верхним ноткам аромата ее кожи, волос, духов и персикового крема для тела, примешивалась едкость стоячей воды.

– Пойдем.

Я лег на траву, она легла на меня. Наши босые, испачканные влажной землей ноги соприкасались. 

– Не тяжело? – светлые глаза смотрели на меня снизу.

– Помолчи. Я слушаю, как бьется твое сердце.

– А его сердцебиение ты тоже слышишь?

– Нет, его я не слышу. 

– Расскажи мне о родителях, о твоей семье. Когда ты нас познакомишь?

– Молчи.

Она затаилась, лежа на мне, а я запоминал всю мозаику этого мгновения. Именно его я буду доставать из глубины своей памяти, как вспоминание о самой большой ошибке своей жизни. Оно станет для меня наказанием, моей карой.


                                     ***

Об отце я помню только запах, который он приносил с собой, возвращаясь с рыбалки по воскресеньям. Тяжелые шаги его слышны были еще в подъезде. Когда он поднимался по лестнице на второй этаж, под ним пронзительно взвизгивала одна ступенька. Звук этот я слышал отчетливо, так как любил прятаться в кладовке, расположенной в стене у входной двери. Темная и теплая, со спертым воздухом, она помогала моим мыслям уноситься далеко от матери и братьев. Я мог подолгу сидеть в ней, отгородившись от навязчивых родственников, от которых больше никуда нельзя было деться. 

Дверь открывалась с шумом, похожим на дыхание животного. Я отчетливо различал это дыхание. Вместе с ним коридор наполнялся запахом тины, пресного озера, табака. Отец кидал на пол большой крепкий рюкзак, аккуратно прислонял к стене рыболовные снасти. Затем, не разуваясь, проходил на кухню. Братья встречали его с радостным шумом. Они выкладывали из брезентовой сумки карасей в большой алюминиевый таз, подсчитывали и измеряли пойманный улов.

Я нехотя выходил из чулана. Из прихожей было видно, как мать стаскивает с отца тяжелые сапоги, а потом ставит перед ним небольшую ванночку. Отец опускал ноги в теплую мыльную воду и со словами благодарности принимался за поздний ужин. Младший брат в синих колготках взбирался к нему на колени и трепал его за густые усы.

Я стоял в коридоре и смотрел на них, таких непонятных, таких неудобных для меня людей, с которыми нужно было считаться, от которых так трудно было спрятаться в этом большом мире. 


                                      ***

Нас было четверо братьев. Я родился вторым, через полтора года после старшего. После меня – еще двое, погодки. Отца не стало, когда мне шел 9 год. Самому младшему из нас только исполнилось 6 лет. 

Отца убили в подъезде нашего дома. Он шел домой с работы, а в это время сосед бил свою жену. Ее крики были отчетливо слышны из кладовки. Я не помню слов, но даже сейчас, спустя много лет, ощущаю напряжение, висевшее тогда в воздухе. Оно опьяняло меня, рождало во мне мучительное всепоглощающее переживание, которому я еще не мог дать определение.

Говорили, что отец заступился за женщину, за что и получил ножом в живот. В тот день я впервые пережил чувство необратимости. Гнетущая, она внезапно опустилась на меня, укутала меня собою, впилась в каждую мою клеточку, осталась во мне. 

Утром следующего дня можно было увидеть, как от темной красной лужицы в подъезде по ступенькам вниз спускались большие неровные капли. В самом низу лестницы, их медленно, будто насильно, слизывал рыжий облезлый пес. Он лизал и обнюхивался, моргая глазами так, словно испытывал вину за свое поведение. 

Прошло много времени, а следы крови, превратившиеся в грязные пятна, так никто и не убрал.


                                       ***

Образы братьев и матери давно забыты. 

Кто сказал, что я должен любить их, видеться с ними, общаться с ними? 

Мне это не нужно. Мне не нужны эти любопытствующие люди, вечно совавшие свои носы в мою жизнь. Мне не нужна мать, по прихоти которой я появился на свет с возмущением и ненавистью к этой бессмысленной и жестокой форме жизни. 

Человечество абсурдно. Ничто не оправдывает его существования. 

Еще там, в кладовке, загнанный в темный, дурно пахнущий угол насмешками братьев и молчаливым укором суетливой, всегда печальной женщины, я понял, что жизнь – наказание, а быть человеком – мерзко. 

Потому что человек не может принять себя таким, каков он есть. Потому что человека никто не примет таким, каков он есть, если он не таков как все остальные.

– Сыночки мои, богатыри мои, – приговаривала мать, укладывая нас спать в детстве.
 
Она целовала и обнимала перед сном всех, кроме меня. 

Я сам попросил ее об этом после смерти отца. Попросил, потому что не мог выносить ее соленых поцелуев и мягких рук. Она раздражала своей печалью. От ее взгляда мне становилось душно и страшно.

Я не хотел ее прикосновений. Я избегал ее. 

Однажды, икая и захлебываясь слезами, она спросила меня:

– Скажи мне, родной мой, в чем я виновата перед тобой? За что ты меня так ненавидишь? За что, сыночек?

Такая нелепая в своем желании стать матерью, такая навязчивая в своей заботе, такая простая и неподдельная в своем наивном восприятии бытия, она отталкивала меня, вызывала во мне отвращение.

– Просто оставь меня в покое.

Я не помню ее лица, помню только пухлые красные кисти рук и пальцы с коротко подстриженными ногтями, которыми она сжимала отекшие от слез веки. 

Я не хотел находиться во всем этом. Я не просился в эту жизнь. Я не обязан жить по чужим правилам.


                                       ***

– Ты не заснул?

– Нет.

– Может, поедем домой? Мне уже не хочется купаться.

– Получается, зря ехали в такую даль?

– Ну ладно, только недолго, а то скоро темнеть начнет.

Она поднялась, скинула платье и стояла, ожидая меня.

Я лежал на земле, смотрел на нее и думал о том, что нам не следовало встречаться. Не нужно было. Или нужно было прекратить отношения в самом начале, как я делал обычно и много раз.

Легкая, безупречная, со смешинками в голубых глазах, она сумела испугать чувство необратимости, загнала его в самые дальние уголки души, как свет от костра, рассеяла мрак, живший внутри меня. Она почти исцелила меня. Почти.

Пока сегодня утром, возбужденная, со страхом ожидания и взглядом полным надежды, не рассказала мне о своем положении. 

В воздухе повисло напряжение. Оно становилось все более ощутимым, доводило меня до экстаза, до стука крови в висках, до дрожи в коленях. Оно обладало собственным, немного затхлым, но опьяняющим запахом. 

Оно поглощало меня. Оно исходило от меня. 

Я встал, взял ее за руку и повел к воде.

 

----------------------------
----------------------------

Такая работа


Не все, как обычно ...

----------------------------

Варвара


Начало рассказа о девочке Варе и ее верном друге - еноте Рози.

----------------------------
----------------------------

МОЙ МАТРИАХАТ


Здравствуйте, друзья. Давненько не общались, повода не было. Сейчас появился – опять озадачили вопросом деликатным, в нем чуть не утонул, можно сказать, ибо нет доказательств, отсутствуют они, анализу не поддается, а важнейшее место в жизни людей занимает это. Да, вы правы, это опять я, Шахор, ворон вам знакомый. Мой друг хандрит последнее время, возраст почтенный уже у него, если не сказать больше, но шебаршится еще, лезет куда-то, может зря, а вы как думаете, сопел бы тихо на лавочке, а?

 

----------------------------

Красота и боль.


В рассказе описана современная жизнь общества. Можно увидеть, что рассказ подходит под множество истории, гкоторые можно услышать на улицах, в метро, кафе, телепередачах. Рассказ написан от имени автора, чтобы читателю можно было легче воспринять написанное.

----------------------------
----------------------------
Back 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 30 Forward