Книга "Мой город-по волнам моей памяти"

автор: ЕВГЕНИЙ ПОНОМАРЕНКО

Мой город

(По волнам моей памяти)

 

   Время уносит все; длинный ряд  годов

                                             умеет  менять и  имя, и наружность,

                     и характер, и судьб

 Платон.      

 

                                Где б ни жил под  луной

                                             По каким бы краям не скитался

                              Но с родной стороной

                                               Словно с песнею не расстаться.

 

Песня Марка Бернеса «Перекресток»

                                               Стихи В. Орлова

 

 

Ранее, в одном из своих рассказов я писал, что в мире существуют три города в которые мне хочется вернуться вновь и вновь. Это Венеция,  Санкт-Петербург и тот маленький городишка, где прошло моё детство и юность.

После каждых моих дальних странствий у меня всегда появлялось желание побывать в этом городке. Наверное, это естественно  для каждого человека.

Название этого городка – Балаклея.

Никаких особых достопримечательностей в этом городке нет. Но он мне дорог потому, что здесь мои корни, здесь в земле лежат мои предки, здесь я рос, учился, жил и  призывался в армию.

 Эти места были незаметны в масштабах страны до тех пор, пока не построили огромный цементно-шиферный комбинат. И вот тогда в этих местах жизнь забурлила!

А началось всё с того, что в 1958 году Харьковский совнархоз выдал плановое задание о строительстве четырех технологических линий по производству цемента.

Теперь, нам, потомкам тех строителей,   можно только удивляться такими темпами строительства! Первые колышки геодезистами    были забиты весной 1959 года. 

В  1960 году строительство Балаклейского цементного завода было объявлено Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. Но мы, местные, знали сколько среди них было условно-освобождённых заключенных. И еще неизвестно кого было там больше – комсомольцев или зэков. Для них была уже уготована спецкомендатура.

 Из Балаклеи до строительной площадки была проложена асфальтированная дорога, построен  мост на Лагери и посёлок с магазинами, клубом, столовой и двухэтажными домами. Этот посёлок впоследствии назвали «Дружбой». На площади имени Ростовцева начали возводить жилые дома для будущих работников цементного завода.

Работа на строительстве закипела, и не прекращалась ни днём, ни ночью. Из города постоянно курсировали вахтовые грузовики, накрытые брезентом. Руководители разного ранга засиживались в штабе стройки до позднего вечера.

Перед пуском первой технологической линии уже шла борьба за дни, за часы, за минуты!

Мой отец прошел обучение на Белгородском цементном заводе и работал в цехе «Обжиг» помощником машиниста вращающей печи. Первым начальником цеха был Пивоваров М.М., с которым мой отец дружил еще по Амвросиевскому цементному заводу. Он как-то рассказывал, что 29 июля 1963 года собралось  огромное количество руководителей министерства, области, города, строителей, эксплуатационщиков и корреспондентов. И вот  прозвучала долгожданная команда: «Начальнику цеха «Обжиг» товарищу Пивоварову зажечь факел!»   Производство клинкера и цемента началось!

Уже в декабре того же года была принята в эксплуатацию печь №2. В следующем году была запущена печь №3, а через  год – печь №4.

Такой гигантский завод заработал на полную мощность и был построен в рекордно-короткие сроки! О таких темпах строительства сейчас можно только мечтать. И куда подевались руководители и  строители такого высокого уровня!? Где, когда мы растеряли таких специалистов и такой энтузиазм?

А впереди еще было строительство шиферного, азбестоцементного, керамзитного заводов и самой большой в Европе вращающей печи №5.

Вся моя семья отдала много сил и энергии на этом производстве. Здесь работали мои родители, сестра  и многие родственники. Я работал на предприятии «Южцемремонт».    Мне приходилось и цепную зону монтировать внутри печей, и производить замену бронеплит в шаровых мельницах, стоя по колена в горячем цементе, и тянуть нитки цементопроводов на цементные силоса на сорокаметровой высоте. После помола цемент попадал на фуллер – насосы, которые под большим давлением подавали его наверх. Трубы протирались, и часто приходилось работать в таких условиях, когда из-за пыли на расстоянии метра – полтора уже ничего не было видно. Чтобы подымать трубы и кислородные баллоны, нашей бригаде необходимо было пробить в бетонном полу проём два на два метра и смонтировать лебедки. Никогда не забуду то ощущение, когда бьешь кувалдой бетонный настил, все уже под твоими ногами дрожит, а внизу сорок метров высоты. Но это еще не все! Когда пробили отверстие, необходимо было резаком обрезать арматуру. И, конечно же, это должен сделать самый молодой член бригады. Ребята меня держат за ноги, чтобы не соскользнул вниз, а я обрезаю арматуру. Много разных работ приходилось мне выполнять в своей жизни, но те моменты запомнились надолго. Вот так «закалялась сталь» моего поколения!

   Зато, когда в городе открылся ресторан, наша бригада была там частым посетителем! Мы достойно работали и имели возможность хорошо отдохнуть. До сих пор помню некоторые ресторанные расценки. Котлета с гарниром – полтора рубля, отбивная – два с полтиной, осетрина заливная с хреном и лимоном – тоже два пятьдесят. Кофе гляссе и сто грамм водки по девяносто копеек. Заказ любимой песни у музыкантов – два - три рубля.

    Я тогда уже работал и учился в вечерней школе рабочей молодежи. Все свободные вечера, в основном, проводили в клубе или на танцплощадке  городка для строителей «Дружба». Хотя никакой там дружбы и в помине не было. Сразу же образовались три группировки: мы - местные, бывшие заключенные – условно освобожденные, и комсомольцы – в основном заробитчане из Западных областей Украины. Я со своим закадычным дружком Витей много раз попадал в разные передряги, но мы были верны своей дружбе и неоднократно выручали друг друга. Там всегда было так много криминала, что, в конце концов, снесли  танцплощадку, а затем и клуб закрыли.

В годы моей юности этот город был шумным, здесь вертелись большие деньги. Гостиница всегда была переполнена снабженцами со всего Союза. И приезжали сюда не за машиной или вагоном цемента или шифера, а решались вопросы на уровне товарных составов. Тогда вся огромная страна строилась!

 

                                            *  *  *  *  *

 

Еду в электричке в свой родной город. Поездка очень длительная и утомительная. Я ещё помню те времена, когда  первые электрички преодолевали расстояние между Харьковом и Балаклеей за 1час 40 мин.

 Сейчас – за 2 часа 20 минут, в лучшем  случае. Получается средняя скорость около 40 км/час.   Во Франции, например, поезда  уже давно ходят со скоростью   300 км/час. На Украине время повернули вспять.

После Шебелинки показался комбинат. Вернее то, что от него осталось. Он огромный, протянулся на несколько километров, от платформы «Сезонная» до платформы «Янковский». Трубы не дымят.  Говорят, что работает только цех «Помол» и цементные силоса. Клинкер (полуфабрикат цемента) завозят с Белгорода. Как  могло получиться, что такой  комбинат оказался в руках людей другой страны?!

Кроме цементного, шиферного, трубного и керамзитного производства на этой промышленной площадке еще находился домостроительный комбинат, всякие монтажные и ремонтно-строительные управления. Там все разрушено и разворовано. Потеряны тысячи и тысячи рабочих мест!

 Одной из причин развала СССР являлась погоня за гигантоманией. Сюда можно отнести и строительство БАМа, и Целину, и освоение космоса, и содержание самой крупной в мире армии. Отдельной строкой стоит война в Афганистане и содержание всевозможных коммунистических и рабочих партий: (Корея, Куба, Вьетнам, Ангола и т.д. и т.п.)

Строительство Балаклейского  цементно-шиферного комбината – яркий пример гигантомании.  Что из этого получилось – известно.

Как известно, во всем мире преобладает сухой способ производства цемента.

Деятели с института «Южгипроцемент» спроектировали завод мокрого  способа производства тогда, когда уже после энергетического кризиса во многих странах стали переходить на менее энергозатратные способы производства.

На расстоянии 10 километров от завода, в селе Меловая находится карьер, где добывали мел и красную глину. На большегрузных КРАЗах и МАЗах это сырье привозили и засыпали в мельницы–гидрофолы. Воду качали прямо из Северского Донца. Вся эта смесь перемешивалась и через шесть мощных насосных станций перекачивалась на завод. Через сырьевой цех и шлампитатели шлам подавался в печи, где вода уже выжигалась и выпаривалась. И вот крутятся эти монстры – печи, которые работали по 24 часа в сутки. Четыре из них диаметром пять метров и длиной 185 метров. Они съедали газа по 14 тысяч кубов в час каждая. И еще один монстр – это печь диаметром семь метров и длиной 230 метров. Говорили, что это самая большая цементная печь в мире. Она пожирала 28 тысяч кубов в час. Чудно выходило – сегодня заливаем воду в шлам, а завтра ее выпариваем в трубу. Когда в 1950 году открыли мощное Шебелинское месторождение газа, то ученые сделали прогноз, что его  хватит на сто лет. Не удивительно, что с такими проектами все закончилось очень быстро.  В настоящее время Украина имеет так много проблем из-за нехватки газа!

Очень даже возможно, что при других технологиях и меньших объемах наш завод еще долго бы работал, приносил прибыль и обеспечивал город рабочими местами.

Кто в этом виноват? Многие…

Да, тогда в эти края пришла индустриализация, развитие, был мощный бросок вперёд. Комбинат производил четыре миллиона тонн цемента в год. Построили много жилья. Балаклея стала городом.

Вот и предпоследняя остановка перед городом-Вербовка. Между ней и Лагерями огромный луг, где прошло моё босоногое детство. По его центру когда-то находился высокий скифский курган, но археологи его давно разрыли. А там, вдали виднеется небольшая церквушка и кладбище, где похоронены мои предки, и где,  возможно, и я найду свой последний «приют».

 

 

                                                 *  *  *  *  *

 

 Так получилось в жизни, что я побывал во многих странах, и каждый раз в этих путешествиях спрашивал себя – почему там много красивого и привлекательного, а у нас всё бледно, уныло и безлико. Я наконец-то вывел для себя закономерность – конечно же, морские  и горные пейзажи, архитектура – это здорово. Там строили дворцы и замки, рассвет  искусств начался на несколько столетий раньше. Существует и ещё одно несравненное преимущество – это красные черепичные крыши на фоне зелени. Такие пейзажи беспроигрышные!             

Многие туристические маршруты лежат через Прагу. Это красивейший город и Европы, и мира. И каждый раз на вершине Пражского Града я подолгу стоял и любовался этим неповторимым городом. Не зря его зовут Злата Прага.

Однажды себе представил, как бы он выглядел, если бы вместо красной черепицы на крышах лежал наш балаклеевский шифер. Я вздрогнул и у меня мороз по коже прошёл!

Как известно, главным строительным материалом для шифера является асбест. В переводе с греческого – неугасаемый, неразрушимый. Еще в 1986 году Международная Организация Труда и Всемирная Организация Здравоохранения признала этот материал канцерогеном первой категории. Международное агентство по изучению рака отнесло асбест к первой, наиболее опасной, категории списка канцерогенов, так как вызывает рак легких, рак гортани, желудка, поджелудочной железы, почек, желчного пузыря. Асбестовые волокна, попадая в легкие, не выводятся оттуда, а остаются уже на всю жизнь. Если в ранку на руке попадал асбест, происходило затвердение и рост этого образования.

Во всем Европейском Союзе и во многих других странах применение асбеста полностью запрещено. На сегодняшний день список таких стран уже составляет более шестидесяти. Недавно было опубликовано, что в США профессиональное заболевание от воздействия асбеста составило восемь миллионов человек. У них хоть статистика не врет. А что говорят наши статисты и врачи? Они замалчивают истинные показатели. А это уже преступно!

Недавно в Италии, в Турине, двух владельцев компании «Eternit», производившей стройматериалы с использованием асбеста приговорили к  длительным  годам тюремного заключения каждого. Обвинили их в нарушении норм безопасности производства и причинении ущерба здоровью рабочих. Суд доказал, что на итальянском предприятии не соблюдались нормы безопасности, концентрация пыли превышала все допустимые пределы.

А кто у нас соблюдает эти нормы концентрации пыли? В свое время, в середине семидесятых годов, я руководил бригадой в двадцать человек. И однажды нам было поручено сделать ревизию всех крышных вентиляторов на шиферном производстве. При проверке оказалось, что ни один вентилятор не работал. Каждый день проезжая на мостовом кране над листоформовочными машинами я видел, что воздух там буквально насыщен этими мелкими волокнами асбеста. Уже потом я вычитал, что существуют такие специфические заболевания как асбетоз и мезотелиома. Эффективных методов лечения этих заболеваний не существует. А последнее заболевание, мезотелиома – это прямой путь к раковым болезням. Если бы я знал это раньше, то на ту работу в шиферный цех никогда не повел свою бригаду!

Много раз в Балаклее, проходя улочками частного сектора в Лагерях, я видел возле дворов кучи отходов от шифера и от производства асбоцементных труб. И во всем этом иногда играли дети! Мне становилось страшно!

Очередной раз, бывая в Европе, я уже с грустью смотрю на их крыши и думаю: - «Что, у нас на Украине своей глины не хватило для производства черепицы? Или это наша безграмотность и головотяпство виноваты? Или погоня за прибылями виновата? Или это просто наплевательское отношение к здоровью народа?»

 

                                  *  *  *  *  *

 

 С главным редактором журнала «Харьков» Леонидом Тома и в сопровождении председателя профкома Маргариты  Гайворонской   я иду  по территории  цементно-шиферного комбината. У меня смешанное двойное чувство. С одной стороны – мне знаком здесь каждый квадратный метр и здесь прошла моя юность. С другой стороны – меня угнетает пустынность и  безлюдность.  Многие цеха закрыты и опечатаны. Вот насосная сырьевого цеха, где моя мама проработала 18 лет, вот цех «Обжига», где мой отец проработал такое -  же количество лет. Да – высажены туи и цветы, административные корпуса облицованы алюминиевыми профилями, оборудованы кабинеты  для ИТР и бытовые помещения по- европейскому уровню, работает хорошая  столовая, возле проходной  даже работает фонтан.  И хотя Маргарита Серафимовна настроена оптимистически и верит в возрождение комбината, но мне кажется, что рано или поздно  многое будет вырезано на металлолом, ведь экономические связи с Россией становятся всё хуже. В настоящее время на цементном заводе числится всего 350 рабочих,  раньше эта численность составляла свыше четырех тысяч человек. Пошли слухи о том, что цементный завод уже выставлен на продажу, но покупателей нет.

Для нашего небольшого городка и его жителей этот комбинат  и судьба, и гордость, и боль.

 

 

                                                  

                                    *  *  *  *  *

      

    И вот я, после сорока лет проживания в других местах, возвратился в свой город.

    Под вечер выхожу погулять, пройтись по знакомым, и уже мало знакомым местам. Опять звучит в памяти хорошая, задушевная песня         Марка Бернеса:

               По весне, в вышине занимаются ранние звёзды

               Я иду в тишине на знакомый мой перекресток

               Здесь я жил и дружил, здесь любимой руки я коснулся…

Это так созвучно сейчас со мной! В  настоящее время также весна и зажигаются ранние звёзды.

                И на бой уходил, и с победой сюда вернулся.

Кстати, эту песню пел Юрий Гагарин  перед своим знаменитым стартом.

В центре города – красивый сквер с голубыми елями, березками,  братской могилой и памятником погибшим воинам, возле которого   я остановился в раздумьях. На гранитных плитах высечены длинные списки погибших за город. А сколько их ушло под холодную февральскую воду в 1943 году? А сколько их неопознанных ещё долго находили в окрестных сёлах и лесах? А сколько их ещё не найденных?   Поневоле в памяти всплывают стихи В. Высоцкого:

                                     Здесь раньше вставала земля на дыбы

                                     А ныне -  гранитные   плиты

                                     Здесь нет ни одной

                                     персональной   судьбы

                                     Все судьбы в единую слиты!

       Освобождение моего города от немецко-фашистских захватчиков досталось слишком большой ценой.

       Как всем известно, город Балаклея был освобождён 6 февраля 1943 года войсками 6-ой армии под командованием генерал-лейтенанта Харитонова Ф.М.

      Я когда-то ранее читал  книги краеведов о Балаклее  - не мог понять, как это случилось, что в боях за такой маленький городок, как Балаклея, могли погибнуть, кроме прочих, два генерал-лейтенанта и два генерал-майора?  Я не военный историк, но чисто по -  человечески меня заинтересовало. Это сейчас много чего рассекречено и с помощью интернета можно узнать многое. В девяностых годах всё было сложнее и многое замалчивалось.

        В конце - концов узнаю, что заместитель командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Костенко Федор Яковлевич застрелился 26 мая 1942 года, (по некоторым данным вместе с любимым сыном Петром) попав в окружение во время, так называемой, Барвенковско-Лозовской операции.

        Командующий 57-ой армией генерал-лейтенант  Подлас Кузьма Петрович также застрелился в мае 1942 года у села Копанка.

       Командующий  6-ой армией генерал-майор Городнянский Авксентий Михайлович  застрелился 27 мая 1942 года, увидев гибель своих войск при окружении. Похоронен немцами на хуторе Орлиноярск Петровского района Харьковской области.

       Командующий группой войск генерал-майор Бобкин Леонид Васильевич тоже погиб в окружении вместе с девятнадцатилетним сыном Игорем  26 мая 1942 года около села Лозовеньки Балаклейского района.

       Чем больше я интересовался этой Барвенковско-Лозовской операцией, тем больше стал осознавать весь трагизм и масштабность Харьковского «котла». Много разговаривал с местными старожилами. Они рассказывали, что все берега Северского Донца были усеяны убитыми и вода в реке текла красная.

              Ещё мне удивительно было то, что в Истории городов и сёл Украинской    СР, которая издавалась неоднократно в годы советской власти, об этой страшной трагедии вообще ничего не было сказано.

       Ещё раз перечитал книгу  Жукова Г.К. «Воспоминания и размышления». В ней маршал об этой операции написал  мало. Своей вины он в этой трагедии не признает. Предупреждал о большой концентрации бронетехники в районе Краматорска. Виновниками провала данной операции считает Верховного Главнокомандующего - Сталина,  командующего  Юго-Западным фронтом – Тимошенко С.К., председателя Военного Совета фронта – Хрущева Н.С. и, разработчика этой операции – начальника штаба фронта    Баграмяна И.Х.  Против проведения данной наступательной операции на Харьков был только начальник Генштаба – маршал Шапошников Б.М., ввиду её слабой подготовленности. Уже в более поздний период Жуков Г.К. давал интервью, в котором указал, что после мая 1942 года и  уничтожения немцами Юго-Западного фронта Хрущев и Тимошенко практически открыли дорогу фашистам на Донбасс, Сталинград и далее на Кавказ.

       Об этом сокрушительном  поражении Красной Армии для меня всё стало на свои места, когда  прочитал книгу писателя Константина Быкова: « Харьковский  котёл», «Крушение надежд» изданную в 2007 году в Москве и книгу местного краеведа Л.П.Задорожко «Документы войны», изданную по инициативе общественной организации инвалидов и ветеранов войны под руководством В. П. Вечерина, в 2011 году. Предо мной  встала страшная картина. Оказалось, что эта Барвенковско - Лозовская операция была самым неоправданным, самым обидным и самым крупным поражением нашей армии за всю историю Великой Отечественной войны. Параметры этого умопомрачительного поражения просто потрясают! 

     Окружение  Барвенковского выступа  группой армий Клейста с 6-ой армией  Паульса произошло в районе села Гусаровка 23 мая 1942 года, а потом еще шесть дней они добивали наши войска.

     Только за семнадцать дней, с 12 по 29 мая 1942 года, в этом «котле»  по советским данным потери составили 277 тысяч,  из них 171 тысяча безвозвратных потерь (убитых). Уничтожено 1240 танков и орудий. На начало Барвенковско-Лозовской операции наших войск было 765 тысяч.  Из «котла» удалось вырваться только 22 тысячам бойцов Красной Армии. Немцы эту операцию называли «Фредерикус-1». По их данным наши потери были значительно выше. Даже простой арифметический подсчет заставляет задуматься - а куда делись ещё свыше 400 тысяч бойцов и офицеров? Точной статистики не знает никто и уже никогда не узнает.

   Со стороны противника было убито 5 тысяч немцев, румынские потери около  3 тысяч. Вот такое грустное соотношение…

    Маршал Тимошенко со своим штабом чудом избежал плена и в последние минуты вылетел с окрестностей поселка Савинцы прямиком в Москву.

     В связи с этим показательная история 106-ой кавалерийской дивизии. Она прибыла из Казахстана в апреле 1942 года на станцию Савинцы, разгрузилась и просто пропала! Долгих 70 лет историки не могли найти эту пропавшую дивизию. И только недавно казахские и харьковские поисковики наконец-то нашли кое-какие документы. Оказалось, что наши «доблестные» военачальники послали абсолютно безоружную  дивизию с саблями против танков. А там было четыре тысячи человек и три тысячи лошадей!

       Немецкий историк, участник войны Пауль Карель писал: «Завязавшееся сражение под деревней Лозовенька стало одним из самых кровопролитных за всю войну с Россией. Русские солдаты всё также шли в атаку,   находясь под воздействием алкоголя. Как иначе могли бы эти бедняги идти на смерть с криками «Ура!». Хотя наши историки позже писали: «Откуда у советского командования могла быть водка, если на складах не было даже сухарей?».

    В дневнике генерала Клейста записано: «На поле боя везде, насколько хватало глаз землю покрывали трупы людей и лошадей и так плотно, что трудно было найти место для проезда легкового автомобиля».

     Из воспоминаний жителей села Берека: «Немцы ради развлечения на танках гонялись за нашими солдатами и давили. Не стреляли, а давили живьем».

     Главные виновники Харьковского «котла» всерьёз наказаны не были. Продолжали руководить другими армиями и фронтами, получать ордена и маршальские погоны. Сталин спустил всё  «на тормоза».  Хрущев, когда стал Генеральным Секретарём КПСС,  спихнул всё на Сталина и всячески припрятывал эту трагедию.

         Известный советский актер театра и кино Евгений Весник как-то рассказывал, что однажды, много лет спустя после войны, ему довелось ехать в одном купе с маршалом . Оба попутчики крепко «вмазали» по коньячку, и когда уже порядком захмелели,  то Весник спросил у маршала: - «Как мы выиграли войну?» Влив в себя очередную порцию коньяка Тимошенко ответил, не мудрствуя лукаво: - «А хрен его знает!»

          Вот ответ маршала Советского Союза, наркома обороны,  первого главнокомандующего на войне  и  дважды героя Советского Союза. И  этим всё сказано!

            Мой отец был также участником Великой Отечественной войны. Я вспоминаю, как он часто кричал во сне и моя мама по утрам   говорила: - « Він і цієї ночі ходив в атаку»…

      Солдаты на той войне ходили в атаку с криками «За Родину!». И вот уже  идёт третий десяток лет, как новоиспеченные демократы – перекрасившиеся коммунисты пропили в Беловежской Пуще эту самую Родину!

     Хочется кричать: - « Не ваша вина, ребята, что вам пришлось погибнуть! Это наша общая трагедия, что мы имели и  имеем таких бездарных руководителей и полководцев!».

     Как верно звучат классические слова: «Посредине планеты в громе туч грозовых смотрят мертвые в небо, веря в мудрость живих!»

      Каждый год, 9 мая меня охватывает сложное, смешанное чувство. В нём совсем мало гордости, а больше скорби, грусти и смятения. Для меня этот день Победы является не праздником, а днём великой Скорби. Кроме моего отца, который был настоящим фронтовиком и правдиво рассказывал о войне, в моём роду воевали и погибали на той войне многие.

     И опять, в который раз, точной статистики не знает никто. Много было всяких исследований о наших потерях- искаженных и более  правдивых.  Как мне кажется, наиболее вероятная цифра потери той страны, под названием – СССР составляют где-то в районе 40 миллионов бойцов Красной Армии и мирного населения. Это в разы больше, чем потери всех стран, учавствовавших во Второй Мировой войне. Вот налицо и мудрость «великого вождя всех народов» – Сталина, многих маршалов и военачальников. Из-за бездарного руководства, мы войну выиграли за счет «пушечного мяса!»

   И правильно сделали, что наконец-то со стены нашего городского музея сняли мемориальную доску с барельефом маршала Жукова. Как-то я вычитал в мемуарной литературе его высказывания, которые он говорил при освобождении Киева: «Чем больше их утонет в Днепре, тем меньше  мы будем отсылать в Сибирь», «Нечего их жалеть,  хохлушки  ещё нарожают». Вот такое отношение у него было к украинскому народу, как впрочем, и к другим народам.

   О потерях украинского народа – розговор особый. Ориентировочно, в Первой Мировой войне, революции, гражданской войне, раскуркуливании и сталинских репрессиях погибло около 10 миллионов наших соотечественников. Плюс – от 6 до 8 миллионов в Голодоморе. Ещё плюс 14 миллионов во Второй Мировой войне. Какая ещё нация в мире сможет вынести такие потери и сохранить свой генофонд?!! Не говоря уже о том, насколько населения Украины выросло бы при отсутствии этих потерь! Без вмешательства в нашу историю «старшого брата», мы могли бы стать огромной, сильной и богатой европейской державой!

                    

                                        *  *  *  *  *

    Вот стоит величественное здание районной администрации, которое было выстроено под руководством бывших руководителей района и города  -  Казмирука В.Й. и Щербины Н.С.  Александр Михайлович Захаров  лично провёл в Москве в кабинетах Совета Министров и Госплана СССР  немало времени, добиваясь строительства этого здания. Наверное, ни один район Украины не имеет такого помпезного здания райгосадминистрации.  Вот  люди оставили после себя память! А ведь  их неоднократно когда-то упрекали в том, что они строят дворец.  На что Виталий Иосифович отвечал:

    - Мы умрем, а после нас останется память- этот дворец.

   В благодарность за это, данную площадь назвали именем Казмирука.

   А сколько бы ещё хорошего и необходимого нашему городу могли создать эти люди, если бы не наступила горбачевская «перестройка» и последующий развал Советского Союза. В их планах было строительство  дворца пионеров, жилых домов, нового дома культуры, ресторана, прокладка объездной дороги до цементного завода и многое другое.

   На площади здесь же осматриваю  памятник Т.Г. Шевченко и вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю…

 Ранее  здесь, только чуть выше, стояла  автостанция с площадкой для автобусов. Рядом примыкала фотографная, где можно было сделать снимок на «долгую и вечную память». В моем семейном альбоме хранится фото возле этой фотографной, на которой запечатлена вся моя семья, родственники и соседи при проводах в армию моего дядьки Егора.

 Вот картина с моего детства –  стоит длинная очередь желающих уехать с базара в Лагеря. С автостанции выходит толстая тетка Клавка – кондуктор с коричневой сумкой – кошельком и мотками ленточных билетов на её большом животе. Она лениво щелкает семечки. Ей кричат с очереди:

-           Ну коли ж ми поїдемо? Надоїло чекати!

На что она также лениво отвечает:

-           У нас график! Заспокойтесь…

Я, ещё маленький мальчик, стою и думаю: - «І які ті  дурні люди, що придумали такий « график»?! Мабуть піду я пішком додому понад річкою. І п’ятак   зекономлю, і сонце припікає, треба у річці покупатися. А якщо іще п’ятак зекономлю  то уже і в кіно можна сходити».

     Здесь же в центре стоял  хлебный магазин, и тогда, при  правлении Хрущева были перебои с хлебом. Моя мама поднимала меня в пять часов утра и я шел занимать очередь за хлебом. Давали только по две  буханки.  Он был с  примесью кукурузной и гороховой муки.   Такой свежий и пахучий, что пока я доходил домой то не выдерживал и половина буханки как и не было.

      Когда я повзрослел, то в выходные дни  здесь встречался с друзьями и мы уже засматривались на девчат. В этом месте находился  балаклейский «Бродвей». Это примерно расстояние в двести метров от автостанции до «Чайной». Справа за забором располагался рынок на котором шла бойкая торговля сельхозпродуктами с окружных сел. А слева череда магазинов: хлебный,  хозяйственный, книжный и здесь же находился  знаменитый магазин  еврейской семьи  Авруцких. То был галантерейный магазин, и товары там были самые всевозможные - от рулонов тканей до булавок и ниток. С  сыном Лёвой Авруцким мы ходили к девчатам в женское общежитие  на поселке «Дружба».

      В киоске    покупали вкуснейшее «Сливочное» мороженое за 13 копеек  и  пили газированную воду - чистую по одной копейке, с сиропом по 3 копейки.

       Когда уже пошел работать на цементный завод, то с друзьями стали захаживать в «Чайную», которая стояла на углу Центральной площади. Туда мы ходили пить пиво, называлось оно «Жигулевское» и было двух сортов- сильно разбавленное водой и не очень, стоило 22 копейки за кружку. А  потом подорожало и стало уже  стоить 24 копейки. При входе находился буфет, где  можно было заказать сто граммов водки  по 61 копейке.

       В те времена особым «писком» для молодёжи было приобретение переносного транзисторного приемника. Я такой приемник купил на вторую в своей  жизни зарплату. На свидания мы ходили с музыкой.

            Запомнилась мне одна сцена с тех  времен. Выходят  с «Чайной» трое мужиков.Они уже достаточно приняли «на грудь». Один говорит:

-           Ні хлопці, і не треба мене уговарювати. Більше ні грама! Завтра треба ідти до  зубного лікаря. Зуб щось розболівся, – и показывает больной зуб.

            Второй говорит:

- Один зуб- чіпуха. У мене вже давно болять зуби  і терплю. Ось бачите  які вони протерті і діряві. Открывает свой рот и показывает.

 Третий не выдерживает и говорит:

- Я так вам, хлопці, скажу – у тебе чіпуха, а в тебе вообще  х-ня. Ось у мене подивіться, – и также открывает свой рот и показывает:

- Ви бачите скільки їх там мало залишилося? І нічого ж – живий! Підемо ще вріжемо по соточці.

          Картина достойная Чеховского пера – стоят трое мужиков, открывают рты и показывают друг другу свои прокуренные, желтые и корявые зубы. В конце-концов консенсус состоялся и они дружно возвращаются в «Чайную».

          Часто мы шли в подвальчик под названим «Минутка». Он находился  в здании бывшего  мещанина Прилуцкого Харитона. Это было старинное, кирпичное здание  в полтора этажа. Ребята шутили: - «Туда можно зайти на минутку, а выйти через пятнадцать суток». Тогда за нарушение общественного порядка законы были строгие.

              Однажды была хохма. К празднику 1 Мая необходимо было украшать улицы транспорантами на красной материи. И хозяин этого подвала прямо над входом  в пивнушку прибил лозунг: «Наша цель – коммунизм!»

              Рядом с зданим мещанина Прилуцкого находилось двухэтажное здание бывшего роддома. На том месте сейчас стоит супермаркет «АТБ».

               Ниже, за торговым центром, где сейчас находится музыкальная школа, в те времена располагался скотный базар. Там можно было купить поросенка, козу, корову, лошадь, кроликов, гусей,  курей и соответствующие корма – овёс, кукурузу, пшеницу, буряк, фураж и т.д. Со временем  тот скотный базар убрали.

              Ещё ниже по улице 8 Марта  можно выйти к реке Балаклейка. Тот район называется Буковка. Там быстрое течение реки и хорошие песчанные берега  со старинними вербами. И это всего на расстоянии каких-нибудь 15 минут от центра. Какой ещё город может похвастаться таким расположением?! Ведь Балаклею река огибает с трех сторон. А там дальше, за рекою, на запад много хвойних и смешанных лесов. От Лагерей до Андреевки хвойные леса были заложены еще дедом известного писателя  Г.П. Данилевского для остановки движения песчаных грунтов.  Иван Яковлевич Данилевский почти шестдесят лет прожил в селе Пришиб. Он увлёкся разведением лесов и за собственные деньги  насаждал сосновые леса. За эту деятельность в 1819 году Ивана Яковлевича наградили  орденом Святого Владимира: «За отличные труды и усердие, к общей пользе оказанные, в разведении леса на пустых, песчаных местах». Мне часто горько становилось как вокруг комбината эти  рукотворные леса   покрыты  слоем цементной пыли, а сейчас они безжалостно вырубаются.

 

                                                       *  *  *  *  *

        Я где-то вычитал, что американцы определили оптимальное количество населения города для комфортной жизни. Оно равняется тридцати тысячам. В моем городе примерно такое же количество жителей, может немного больше.  Вообще предыдущие поколения нам оставили довольно-таки солидное наследие жилого фонда,  прочих зданий, и не плохую инфраструктуру. Только  вот за последние двадцать лет  в городе ничего, кроме пивных заведений не возводится.

        От площади Казмирука вправо уходит улица 1 Мая, где когда-то здесь два дома принадлежали мещанину Николаю Дукину. В одном доме сейчас находится военкомат, в другом райсанстанция. Дукин был прозаиком, поэтом и переводчиком. В тридцатых годах его литературные труды были признаны буржуазными. Он был арестован и в 1939 году осужден особым совещанием при НКВД за так называемую «антисоветскую  деятельность». Умер от туберкулеза в сталинских лагерях Архангельской области.

        Если городские власти не назвали улицу имени Дукина, то хотя-бы повесели мемориальную доску на его бывшем здании.

        Прохожу мимо школы №2, где я учился в девятом классе, а затем в  десятом  и одиннадцатом школы рабочей молодёжи. С улыбкой вспоминаю как один мой однокласник  читал наизусть на уроке русской литературы поэта Маяковского «Стихи о советском паспорте»:

                                    Я вынимаю из широких штанин

                                     Безценный груз

                                     Завидуйте мне – я гражданин

                                     Советского Союза.

 Или по ошибке, или шутя декламировал он.

           Вот и балаклейский военкомат. Когда-то, в мае месяце 1968 года меня провожали в ряды Советской Армии. С Лагерей шла веселая и хмельная толпа  с песнями под  гармошку, а вон с того перекрестка меня взяли на руки, обсыпали цветами сирени и поднесли к воротам военкомата. Возле этих ворот  был прощальный поцелуй с Людмилой, которая обещала  дождаться с армии, но как это часто бывает – так и не дождалась.

Каждый мужчина помнит трех женщин в своей жизни – первую, последнюю и одну…    

Тогда, в  мае 1968 года я практически  ушел с этого города в кружение лет на долгие времена. Приезжал только  проведать родителей.

       Почетный гражданин города Александр Андреевич Тризна  в своей  книге писал:

                            Пісні ми свої відспівали

                            Життя пролетіло, як мить

                            Та інколи юність згадаєш

                             І в серці щось враз защемить.

 

                             Юність не повернеш,

                             Вже пройшла весна

                             Тільки щедра осінь

                              Скроні серебрить,

                              І життя прожите

                              Як чудова мить

                              Все було – і радість

                              Горе і печаль

                              Полинула пісня

                              В невідому даль…

 

                               *  *  *  *  *

 

         В другой день я вновь иду по улицам своего города. С хорошим настроением и с хорошей долей юмора смотрю, что вокруг много аптек, стоматологов, парикмахерских, похоронных бюро и поневоле вспоминаю мой любимый роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». «В уездном городе N  было так много парикмахерских заведений и бюро похоронних процессий, что казалось, жители города рождаются  лишь за тем, чтобы побриться, остричься, освежить голову и сразу же  умереть».

         Я провожу аналогию с этим городом и мне представляется, что здесь также можно сходить побриться, постричься, пойти к стоматологу вырвать зуб, сходить в аптеку купить лекарства  и если оно не поможет, то надо идти  в похоронное бюро и заказывать себе гроб и венок. Это конечно же юмор, а в целом  стоит прекрасный, весенний, солнечный день и город утопает в свежераспустившихся каштанах, липах и кленах. Цветут абрикосы и яблони. Ведь раньше здесь был сплошной частный сектор и с той поры осталось много фруктовых деревьев.

           Огибаю старинный красивый дом из красного кирпича, который в народе почему-то называют «четырнадцатым». Здесь когда-то жили старшие  офицеры военного завода, а в полуподвале находился магазин тканей, где торговал грек  Юрий Юрьевич.

           Гуляю по аллеям парка соцгородка. В этом парке находится еще одна братская могила и памятник полковнику Ростовцеву  - освободителю Балаклеи.

            Вот место, где стояла знаменитая на весь город  летняя танцплощадка. Я  это место с трудом нашел за кустами сирени  в зарослях травы. По выходным дням, и один раз среди недели здесь было шумно и весело. Сходились ребята с Капказа, Новосёловки, Лагерей, вокзальные и здешние из соцгородка. Бывали, конечно, и разборки из-за девчат, но таких больших драк как на посёлке «Дружба» с условно-освобождёнными зэками, здесь не было.   

             За парком одиноко и тоскливо стоит огромный Дворец   культуры военного завода.  Сейчас он  уже давно закрыт.  Сколько раз я ходил сюда с друзьями и девчёнками в кино и на концерты. Зимой в фойе были танцы.

          Рядом примыкает стадион, где на его трибуне вижу знакомую фигуру. Это мой старый знакомый Александр Андреевич, с которым мы работали в одном тресте. После болезни он вышел на прогулку:

             - Вот сижу и вспоминаю, как на этом поле играл в футбол. В своей команде я был нападающим, и когда забивал гол, то весь стадион поднимался и скандировал: - «Са-ня! Са-ня! Мо-ло-дец!».  Какие чудные были времена! Сейчас стадион в основном пустует. Нынешняя молодежь перестала любить спорт, так как мы его любили!  Сидят за своими компьютерами, сколиозы и другие болячки зарабатывают. О каком здоровом поколении может быть речь! – Грустно вздыхает Александр Андреевич.

            - Ещё вот наблюдаю за ходом реставрации Дворца спорта. Я его, еще будучи  прорабом, строил. Слава Богу, что наконец-то решили отремонтировать. Посмотри - на крыше работают всего три каменщика.  Обслуживает их японский кран. Подал пачку кирпича и дремает водитель. А ведь аренда этого крана очень дорогая! Когда я был начальником строительного управления, то у меня работа кранов по минутам была расписана. Времена другие пришли, работать совсем разучились. А хотим жить богато, по – европейски, – опять вздыхает Александр Андреевич. – Не туда мы идём. Если вообще так можно сказать. Вернее не идём, а отползаем назад всё дальше и всё глубже.

             На улице Куйбышева  случайно встречаю старого знакомого, с которым когда-то работал на цементном заводе. Он уже совсем старенький и идёт с палочкой. Узнал, обрадовался. Я его спрашиваю:

            - Как жизнь? Как здоровье?

            - Это не жизнь, а только житие. Живу как на том корабле – штормит, тошнит, а плыть надо. А если серьёзно то живу  как все пенсионеры в этом городе -  на три  Д:  - доедаю, донашиваю, доживаю. Вот плетусь домой к своей бабульке. Сегодня у нас с ней романтическо-лирический вечер будет при свечах.

              - Это же здорово! В честь чего?

              - В честь того, что сходил в аптеку и купил противогеморройные свечи.

              - До свидания!  Хвалю за юмор.

             Своим свежим взглядом я уже давно отметил, что население этого городка сильно постарело.   Часто   вижу одиноких пенсионеров, которые сиротливо сидят на скамейках возле своих подъездов.  Многие из них уже разбиты инсультами, инфарктами и другими болезнями. Мне их искренне жаль, но никто из нас не застрахован от этого. В нашем городе имеется шесть похоронных бюро и работой они загружены в полной мере…

 

 

                                               *  *  *  *  *

 

                

              Иду рано утром по ещё сонному городу. Возле районного центра занятости, который в народе называют «биржей труда», стоит толпа молодёжи. Они пришли занять очередь, чтобы стать на учёт, и получать жалкое пособие по безработице. Не дождавшись рабочих мест, многие не выдерживают и уезжают «батрачить». Молодежь вынуждена бросать свои дома, жен, детей и уезжать в далекое и ближнее зарубежье на заработки, создавая материальные блага другим странам, чтобы прокормить свои семьи. А сколько их – безработных, загнанных в тупик,   бесцельно и  каждодневно  бродят по городу. Многие  от постоянного безделия становятся алкоголиками. Безработица, как известно, расхолаживает людей, способствует распространению всякого рода преступности и падению морали.

               Дальше прохожу мимо здания с тёмным хмурым фасадом похожим на казарму. Здесь находится школа № 1. Я удивляюсь – неужели не нашлось  несколько ведер яркой цветной фасадной краски, чтобы детишки шли в эту школу весело и с удовольствием?

               Рядом находится историко-краеведческий музей.  Говорят -  это самое первое кирпичное здание города, построенное ещё в 1817 году. Тогда Балаклея на долгих  74 года стала называться Ново-Серпуховск за названием расквартированного здесь полка по приказу Аракчеева.  Когда-то здание музея называли «полковничьим домом», потому, что в нём жили командиры военных частей. Я как-то уже заходил в этот музей и мне там рассказали интересную легенду, связанную с этим домом. До революции здесь жил грозный полковник  Ново-Серпуховского полка Степанов и была у него красавица-дочь, которая влюбилась в простого солдата. Эта влюблённая пара решила бежать подальше от отца-деспота. Но тот узнал об этом замысле и решил разлучить влюблённых навеки. Солдата заковал в  кандалы, а свою дочь замуровал в стене подвала. Они рассказывали, что до сих пор иногда по ночам  доносится из этого подвала нежное и грустное девичье пение. Верить или не верить – дело каждого.

       Напротив, возле кафе «Ветерок», стоит также очень старинное здание. Когда-то в нём находилась городская стационарная больница. Когда мне было пять или шесть лет я сильно заболел   корью и у меня несколько дней температура была сорок градусов. Между Лагерями и городом моста ещё не было. Заезды были через Вербовку и Пришиб. Летом сооружались какие-то переходные кладки, а во время разливов переправа была только на лодках. Родители созвонились с телефона поселкового совета с   больницей. Меня чуть живого  переправили на лодке, отталкивая вёслами крупные льдины, а на берегу уже стояла «скорая помощь» - лошадь и повозка-«линейка». Вот, в этой больнице мне и спасли жизнь.

        Удивляет другое – как такая маленькая больница могла обслуживать такой большой район? Или люди мало болели или мало обращались к врачам? И другое – в такие бедные и голодные послевоенные годы за лечение и операции никто не требовал деньги. Врачи были намного честнее, порядочнее и помнили своё высокое предназначение и клятву Гиппократа.

        Останавливаюсь на главной площади города, где одиноко стоит, уже почти никому не нужный, памятник вождю мирового пролетариата. Поневоле напрашивается  вопрос:  « Если он – вождь, то кто мы?»  На ум приходит  высказывание   русского  писателя  и публициста Дмитрия Быкова: - «Наш  народ охотно идёт вслед  за любым вождём, лишь бы не думать самому».

        Местные острословы о политической ориентации этого города шутят: «Куба – Корея – Балаклея».

         Ещё ранее на этом месте стоял памятник вождю  Сталину. После ХХ съезда КПСС  и выноса его из Мавзолея, памятник снесли и на тот же фундамент установили памятник Ленину. За этим памятником, в глубине скверика, когда-то находился совместный памятник Ленину и Сталину, сидящими на скамейке. У меня дома имеется фотография, где я, будучи еще пионером, сфотографирован на этом фоне. В годы «Перестройки» в газетах были публикации, что Сталин отравил Ленина, очищая себе дорогу к трону. Как всё глупо и печально, и очень жаль, что многие до сих пор находятся в плену иллюзий и стереотипов.

       Опять у меня возникают определённые ассоциации и параллели.  Несколько лет назад я побывал в швейцарском Цюрихе и прошелся по узкой средневековой улочке  SPIEGEI –GASSE, где в доме №14 Ленин снимал квартиру со своей женой Надеждой Константиновной и тёщей. На этой же улочке  я, вместе с другими туристами, заходил в пивной бар, где часто  сидел Ленин за кружкой темного пива. Там нам рассказали, что на параллельной улице жила  его любовница Инесса Арманд и у них был страстный роман. Этот любовный треугольник ничуть не беспокоил Крупскую, как и другие марксистско-любовные  треугольники «вождя».

        Как известно, Ленин провёл в эмиграции довольно много времени, свыше четырнадцати лет. Менял европейские столицы, как перчатки – Лондон, Вена, Париж, Берлин, Берн, Брюссель, Прага, Мюнхен, Женева, Цюрих и т.д. В списке всего двадцать городов. Напрашивается вопрос – что он вообще мог знать о России, о чаяниях простого народа? Как может вызвать уважение человек, который никогда не работал, а жил за чужой счет?

          Приведу выдержку из книги А.А.Арютунова «Ленин. Личностная и политическая биография», в которой приведена копия донесения агента  Бинда  о посещении Лениным в декабре 1916 года германского посольства в Берне : «Ленин вышел из своей квартиры и сел на поезд в Берн. Там он снял комнату в  Hotel de France. Через время вышел, быстро пошел, часто оборачиваясь и скрываясь под арками.   В 11:30 зашел  в немецкое посольство. Наблюдение у входа в посольство велось до 9 часов вечера. Ленин не был замечен выходящим. Он не вернулся в отель ни вечером, ни на  следующее утро. Слежка у посольства  возобновилась 29 декабря утром.  Только к 4 часам пополудни Ульянов вышел,  быстро отправился в отель. Затем сел в поезд, который и доставил нас в Цюрих. Доклад заграничной агентуры Департамента полиции. Особо секретно».

          За всеми революциями всегда стояли большие деньги. И часто – иностранного происхождения. Это отрицать могут только очень наивные люди.

          И опять, в который раз, в моей памяти всплывают знаменитые слова Святого Петра, которые затем повторил Федор Достоевский: «Ни одно доброе дело не стоит слезы ребёнка». Сколько бед нашему народу принесла эта революция, гражданская война, Голодомор и ГУЛАГ! Это не могут отрицать даже самые ярые и закомплексованные  коммунисты, потому, что любая революция есть срыв в варварство.

          Да, я так же, как и многие другие, побывал в рядах КПСС. Меня пригласили туда, когда я был ещё молодым передовиком производства. Вышел  оттуда добровольно, задолго до закрытия «ума, чести и совести нашей эпохи», как писали на лозунгах. Моя ломка  была не простая, но моё  прозрение наступило.

             

 

                                     *  *  *  *  *

                                     

 

          Когда-то здесь, на возвышенности, на этом историческом месте стояла красивая, соборная церковь Успение Пресвятой Богородицы. Первую, деревянную, построил еще  в 1663 году основатель города, казачий атаман Яков Черниговец. В 1709 году этот храм посетил царь Петр I,  где он отслужил службу  и подарил старинное Евангелие и священную ризу. Именно при этом храме возникла первая школа Балаклейщины. Я стою и представляю – как блистали его купола и как они были видны издалека во многих селах, и как далеко был слышен перезвон колоколов. В 1932 году храм закрыли, затем разворовали и стали использовать его под склад. А в 1936 году совсем разобрали. Сейчас по всей Украине идет строительство новых и восстановление старых храмов.  Видно пора восстановить историческую справедливость и здесь. Вокруг везде – в Змиеве, в Комсомольске, в Задонецке, в Жихоре и во многих районных центрах области построены новые храмы, а в этом городе люди  по  прежнему ходят молиться в бывшую баню.

 Бывший губернатор Харьковской области, Герой Украины, Александр Степанович Масельский говорил «Я помру спокiйно, якщо над Харковом буде чути колокольний передзвін».

   Как известно, Яков Черниговец обосновал не только Балаклею, а и Андреевские Лозы, Бишкин, Савинцы, Лиман, крепость Изюм.  «За верную службу и полезную для Московской державы колонизаторскую работу»  он получил звание полковника. Историки утверждают, что после Ивана Сирка, Яков Черниговец был наиболее колоритной фигурой в Слобожанских полквах 60-70 годах 17 века. Он вполне достоин, чтобы в центре нашего города был установлен ему памятник и названа центральная улица или площадь.

       На этой самой площади я вспоминаю с каким детским трепетом мы, дети, ожидали главные праздники той страны под названием СССР – 1 Мая и 7 Ноября. Тогда, здесь в дни демонстраций, звучали, кроме прочих, песни в исполнении Владимира Трошина, который своим красивым бархатным голосом пел:

                               Жить и верить – это замечательно

                                Перед нами небывалые пути

                                Утверждают космонавты и мечтатели,

                                Что на Марсе будут яблони цвести.

        Какой энтузиазм был у молодежи в те времена, после полёта Юрия Гагарина в космос! Какое чудное, счастливое будущее нам представлялось! Какие неизведанные дали нам открывались!

                                    Я верю, друзья, караваны ракет

                                    Помчат нас вперёд от звезды до звезды.

                                    На пыльных тропинках далёких планет

                                     Останутся наши следы!

       И что в итоге мы получили в данное время?! Поневоле сравниваю те песни с «шедеврами» нынешней украинской эстрады: «Тринь - трава кропива ти моя кропива» или ещё : «Купила мама коника, а коник без ноги. Яка хороша пісенька бу ги-ги-ги».

       Спрашивается – это дебильность украинской эстрады или общества? Куда девалась возвышенная поэзия и возвышенные устремления? Где чарующии мелодии? Где красивые и сильные голоса, на которые так богата наша Украина?

 

                                           *  *  *  *  *

 

        Я стою на Комсомольской горке. Как известно, ещё в шестнадцатом веке для охраны  границ Русского государства от опустошительных набегов крымских татар, была создана сторожевая служба. В 1571 году существовало уже семь сторожевых постов. Именно в этой местности располагался третий пост, ведущий наблюдение за местностью вдоль реки Северского Донца до Шебелинского брода вверх и на 15  вёрст вниз до Савинского.

          Думаю, что большего обзора, чем с этой горы, вокруг нет и  очень даже возможно – именно здесь располагался, упомянутый историком Д. И. Багалеем, сторожевой пост.

           Мой путь лежит вниз к реке по Комсомольской лестнице. Это одна их главных визитных карточек  города, с которой открывается прекрасный вид на реку,  на Лагеря и на всю округу. Кстати, количество ступенек составляет около двухсот, что вполне сопоставимо со знаменитой Потемкинской лестницей в Одессе. Эта лестница выводит прямо к детскому пляжу. Её сооружали многие сотни горожан во главе с  директором БЦШК  Дрепиным Н.Ф. и секретарем райкома партии  Тризной А.А.

     На Донбассе имеется небольшой городок под названием Амвросиевка, где я появился   на свет. В нём имеется два цементных завода, и многие мои родственники являются  потомственными цементниками.

      Вообще-то Амвросиевка дала Балаклее  много хороших кадров. На одном из двух заводов Амвросиевки ранее работал бригадиром слесарей  наш дедушка  по материнской линии - Иван Афанасьевич. Как-то он рассказывал, что однажды в его бригаду направили молодого, высокого парня в морской тельняшке Николая. Он был смышленым, толковым работником. Но вскоре захотел учиться дальше, и стал хорошим инженером – механиком, который впоследствии был назначен   директором  Балаклейского цементно-шиферного комбината. Его полное имя – Дрепин Николай Федорович.

       Из воспоминаний Рязанцева Василия Яковлевича: «Его рабочий день начинался в 7 часов утра с обхода все  цехов завода. Он надевает рабочую одежду, сверху плащ, обувает кирзовые сапоги и шагает по всей территории, начиная с карьера и заканчивая погрузкой цемента. Его любили на заводе за его простоту и заботу о человеке.

          Несмотря на большую загрузку на комбинате, Николай Федорович находил время для  заботы  о здоровье  трудящихся и благоустройстве нашего города. Были построены: база отдыха в Крейдянке, подвесной мост через Балаклейку и  Комсомольская лестница, на которой я нахожусь. Николай Федорович неоднократно, с лопатой в руках, сам принимал участие в строительстве этой лестницы.

          Вспоминается, как в начале семидесятых годов наш дедушка из Амвросиевки  приезжал  к нам в гости.  Дрепин бросил все свои  производственные заботы и тепло пообщался с дедушкой. Позже Николай Федорович был переведен в Киев на  должность  первого заместителя министра промышленности строительных материалов Украины.

        Сейчас   склоны горы позарастали уже большими деревьями  и все бы хорошо, но захламленность берегов угнетает.  На каждом шагу видны банки из-под пива, битое стекло и пластиковые бутылки, которые, как известно, разлагаются  только в течение двухсот лет.  В нашем народе видно ещё много скифского и ордынского прошлого, которое особой культурой не отличалось. И здесь совершенно не - причём городские власти! Сколько мэров не меняй, наши люди всё равно будут варварски относиться к окружающей нас природе. А реку нашу уже надо спасать!

           Как известно, в Европе самыми экологически чистыми  являются страны  Скандинавии. В своё время мне довелось побывать в Дании и Финляндии. Там охрана окружающей среды является почти что религией. Из-за выброшенной пустой бутылки много будет неприятностей и от властей, и даже от знакомых и детей. Я неоднократно бывал в Италии, куда дороги, как известно, ведут через Австрию, где останавливался  на ночевки в Инсбруке или в Зальцбурге. Соответственно реки Инн и Зальцах проходят через эти города. Везде идеальная чистота. После многочасовой прогулки по Инсбруку я только в одном месте увидел на берегу брошенную бутылку. И ту, возможно, выбросил наш турист. В Зальцбурге жители города дважды в году приглашают своего бургомистра выйти к реке и выпить из неё кружку воды. Под одобрительные возгласы он это  делает, доказывая, что городские власти много делают для улучшения экологии. Да и некоторые азиатские страны давно обошли нас в культуре. В том же Сингапуре - штраф за выброшенный окурок составляет 500 сингапурских долларов,не говоря уже о выброшенной бутылке, и совершенно запрещены жевательные резинки.

 

                                               *  *  *  *  *

 

           «Жека, проход по центру!», «Давай длинный пасс налево!» - это кричат мои друзья Витька Фурсал, Витька Павленко, Володька Дзюба, Лёнька Борщ, Володька Кияниченко из далёких шестидесятых годов. Я стою на месте, где было баскетбольное поле на территории нашей лагерской школы №5. Сейчас здесь также спортивная площадка, только почему-то пустынная. А вот и то старинное здание, где я учился в восьмом классе. Говорят  в этом  здании  когда-то была земская церковно-приходская школа.  Вот и то окно,  возле которого я когда-то сидел. Сейчас там находится почта, заглядывать в окна некрасиво и я иду дальше по школьному двору. Вот здесь было место, на котором всегда лежала гора металлолома, собранная нами. А там, в углу, стоял деревянный туалет, за которым мы покуривали, прячась от учителей. Уроки физкультуры мы ожидали с радостью. Вот здесь стоял длинный сарай, в котором  хранились лыжи и коньки. Зимой мы подходили к нему по очереди, физрук Кривонос Леонид Григорьевич выдавал нам лыжи. Мы   углублялись в сосновый бор и, по уже накатанной лыжне, доезжали до Ляховки и возвращались назад радостные, возбуждённые и краснолицые. На нашей речке Балаклейке всегда было многолюдно. Здесь стояли  рыбаки возле лунок-прорубей и  неустанно дёргали свои удочки с блёснами. И ловили! Иногда на блесну вытаскивали очень больших щук. Рыбы тогда было много и это было не удивительно.

         Часто мы на коньках всем классом выезжали на лёд и весело с удовольствием катались или чистили лёд от снега. Сейчас я даже не знаю – кто из молодёжи умеет кататься на коньках и лыжах. И самое удивительное для меня, что в те бедные, послевоенные времена  в школах хватало для всех и лыж, и коньков, и другого спортивного инвентаря, который закупался за государственные деньги.

         На фотографиях 60-тых годов запечатлён наш центральный городской пляж.  В те времена там имелась лодочная станция и даже вышка для прыжков в воду. А отдыхающих в летнее время было так много, как где-то на пляже в Сочи или в Ялте.

         Очень хотелось найти свою любимую учительницу – Жук Лилию Федоровну, но я так и не нашел её. Спасибо ей, это она привила мне любовь к литературе и книгам. В те годы в нашей школе существовал литературный кружок, где мы после уроков, по вечерам собирались вместе. Читали и горячо  обсуждали интересные книги.  Например,  роман  Вениамина Каверина « Два капитана» со знаменитым лозунгом для всей молодежи: «Бороться, искать, найти и не здаваться!».

    Вспоминается выпускной вечер, на котором мы кушали мороженое, запивали лимонадом и пели тогдашний гимн молодёжи – песню «Прощайте голуби»

                  Наступай наше завтра скорей

                  Распахнись небосвод

                   Мы гоняли своих голубей

                   Завтра спутники пустим в полёт

                   Пусть летят, они летят

                   И нигде не встречают преград!

 

                                              *  *  *  *  *

 

                   

            Помню старую хату дедушки и бабушки. Я, будучи ребёнком, как-то спросил у деда Федора Захаровича:

       - А чого діду у тебе на вікнах такі залізяки прибиті?

       - То внучку для того, щоб погані люди-ракли у вікна не залазили.

        - Не розумію, чому вони у двері не можуть заходити і що у тебе   красти, ти що багатий був?

        - Ні, я багатий ніколи не був, але з тієї війни щось трохи привіз. Взагалі, усі щось везли  з тих країн, що ми зайняли. Генерали і старші офіцери ті  вагонами вивозили, а ми  тільки те, що кому дісталося. Ту банду, що лазили по хатах, потім зловили  і посадили у в’язницю. Їх називали «пенешниками».

        - Чому так?

        - Тому, що вони кидали пеньки у вікна, а потім залазили і грабували.

       Прошло   много  времени, дедушка давно умер, дом был развален и я как-то вспомнил тот  давний разговор с Федором Захаровичем. После разговоров со старожилами картина вырисовывалась следующая:  действительно  в 1946-47 годах в Балаклее орудовала банда в количестве семи человек и называлась она «пенешники».

         Люди рассказали такое: по Балаклее война прошлась опустошительно.  Она оставила    бедность, голод и холод.  Зимы стояли тогда лютые и все деревья давно были вырублены. В печки пошли даже деревянные заборы. Люди крыши свои соломенные раскрывали и  топили, чтобы хоть немножко нагреться. А летом опять уже новой соломой укрывали. В ход шли качаны от кукурузы, стволы от подсолнухов, шелуха от семечек.

        Спички при этом использовались очень экономно. Приобретались они часто у, так называемого, «ганчурника», который  часто хмельной, на бричке разъезжал по улицам. У него можно было приобрести различный товар: спички, иголки, булавки, приколки, карты игральные, надувные резиновые шары, деревянные ложки, гребешки, детские свистюльки разрисованные и другой очень интересный для нас товар. Всё  это можно было приобрести в обмен на ветошь и макулатуру. После проезда ганчурника вся улица свистела глиняными петушками, губными гармошками, а иногда раздавался детский плач из-за лопнувшего шарика. 

       Осенью женщины ходили  с «рядюжками» в лес собирать  хвойные иголки. Но возле  кладки через реку   их встречали грозные лесники и высыпали эти иголки.

    - «Не положено!».

  Тогда женщины собирались группами по четыре-пять человек, покупали лесникам бутылку самогона и приносили до своих  хат эти иголки. Но разве ими долго натопишь? Многие ходили с вёдрами вдоль железной дороги и собирали упавшие с товарных вагонов куски угля. Долго нужно было пройти вдоль полотна, чтобы насобирать ведро угля.

    Многие   выкорчёвывали пеньки давно срезанных деревьев и топили ими. Поэтому возле многих домов лежали кучи пеньков.

     И вдруг по Балаклее пошла серия ночных грабежей. Они совершались следующим образом. К хате, куда недавно пришла посылка с Германии или фронтовик вернулся с войны, поздно ночью подходило несколько человек. Они брали в руки  подходящий пенёк, раскачивали его, бросали в окно и туда вскакивал подросток, который бежал открывать запоры изнутри. В хату заходили вооруженные люди и грабили то, что считали нужным. Особенно ценилась тогда мануфактура. Ведь вся страна тогда ходила в военных одеждах. Иногда им «везло» и находили трофейные часы, хромовые сапоги, украшения, швейные иголки, кремни для  зажигалок и прочее.

       Милиции тогда было мало, банду поймать долго не могли, а те стали всё более наглеть и пошли на убийства.  Вот тогда из Харькова приехали сотрудники НКВД и раскрутили это дело. Оказалось, что на почте сидел осведомитель и сообщал подельникам куда приходят посылки. И банда шла уже по верным адресам. А в окно прыгал не подросток, а горбатый человек по имени Яшка Круть, имевшый уже шестеро детей. Вся банда была арестована. Судили их в областном центре, все они получили большие сроки. И только пару человек возвратились домой после наказания. Вот такая была банда «пенешників».

        Еще отец мне рассказывал, что в послевоенные времена были и другие банды -  поменьше и побольше. Одни могли остановить в дороге одинокого прохожего, снять с него тулуп, валенки или сапоги и отправить домой идти босым по  снегу. Другие занимались кражей  скота. Сараи были в основном глиняные, из самана. Они легко разбирались, оттуда выводилась корова, на её ноги одевали валенки, чтобы запутать следы. Эта корова выводилась подальше от села, и там её в посадке  забивали. Зачастую никто никого не находил. 

      Значительно позже, в годы  моего детства, была ещё одна «банда налётчиков», в которой состоял и я. За околицей Лагерей находилось место, которое называлось «капшук». Там, ближе к ж-д мосту была  колхозная бахча. За нынешним лагерским клубом находилась колхозная территория, где кроме конторы размещались огромные длинные амбары для хранения зерна, бахчевых и всякой огородины.

        И вот следующая картина действия этих «налётчиков» : мы-пацаны семи-девяти лет лежим в засаде. Это был длинный ров вокруг кладбища. Бежит наш разведчик и сообщает о приближающейся бричке с кавунами. Когда эта телега равнялась с нашей засадой мы, внезапно выскакивали и старались  схватить по кавуну. Я однажды схватил два. Но на бегу оба кавуна выскользнули  из  рук и  розбились на пыльной дороге. Ещё в добавок получил от деда-извозчика хлёст длинным батогом по спине. Вернувшись домой, увидел уже оповещённого отца с ремнём.

   Вот такие были времена!

   Кстати о Лагерях. Все знают, что происхождение этого названия происходит от тех времён, когда там стоял лагерь Петра I. Тогда он двигал свои войска на Полтавскую битву.

        И вот местные жители приготовили для царя настоящий украинский борщ. Петро I откушав его, остался очень доволен этим блюдом. И когда, уже после своей знаменитой победы над шведами, он прибыл в Московию и приказал сварить ему такой же борщ, как в Балаклее. Повара  приготовили, но не угодили царю. Пётр обругал их и велел узнать рецепт приготовления того борща. С Московии был специально послан гонец в Балаклею и только здесь он узнал, что весь секрет в заправке борща старым салом и чесноком. Так гласит народная молва.

 

*  *  *  *  *

                 И вот опять я стою возле братской могилы. На этот раз в своих родных Лагерях. На этом месте когда – то стояла  Рождества Богородская- церковь. В середине тридцатых годов её разломали. После войны на этом месте состоялось массовое перезахоронение погибших воинов и в 1956 году был установлен первый монумент. Освобождение Лагерей, как и всей Балаклейщины, досталось очень высокой ценой. Как гласят надписи на монументе, здесь захоронено 340 солдат и офицеров,  из них более семидесяти остались неизвестными.

               Поскольку я вырос в этих местах, то ещё отчетливо помню все воспоминания и рассказы  старожилов о тех военных лихолетиях. Как в декабре 1941 года  сюда пришли фашисты и долгие тринадцать месяцев длилась оккупация  моего родного села, о тех зверствах, которые творили захватчики, и о тех лишениях, которые вынесли мои односельчане. Особенно трагическим для Лагерей был январь 1942 года, когда фашисты за два дня спалили около пятисот хат и расстреляли сто тридцать человек. Несчастные люди, в основном старики с детьми, в лютые морозы остались без жилья и ютились в оставшихся хатах по много семей.

              Такие действия фашистов были ответом на действия партизан. Не берусь судить о результативности действий тех партизан, но всем давно известно, что среди них были и герои, и  дезертиры, и настоящие предатели, которые перешли на службу к немцам. Слишком большую цену мои односельчане заплатили за «партизанщину», и о сопоставимости пользы и потерь от их деятельности ещё объективно напишут историки.

 

                                  *  *  *  *  *                                                                                                                                                          

 

           Как известно, своё название этот город получил от реки Балаклейка. Первоначально татары её называли Булыклея,   что в переводе с тюрского означает «рыбная река». Как это вернуться на родину и не порыбачить? С другом Юрием мы договорились встретиться пораньше и  поплыть на лодке к слиянию двух рек  - Ляховки и Балаклейки.

 Юрий всегда был пунктуальным, ровно в шесть утра стоял на берегу и ожидал меня. Лодка и удочки - все уже наготове. Мы погрузились в лодку и поплыли по реке. Мой друг сидел за веслами и грёб своими мощными руками каменщика, а я рассматривал вокруг родные, знакомые мне с детства места. Такая же величавая и очаровательная природа с плакучими ивами и вербами. От этих краевидов на душе становится спокойно и умиротворяюще. Река такая же многоводная, как и раньше. Только почему-то  мало слышно  всплесков рыб.

На меня нахлынули воспоминания моего детства. В те годы зимы были морозные и снежные, а весна начиналась   сильными ледоходами и разливами.  Хотя наш дом стоял на приличном расстоянии от реки, но  шум и треск начавшегося ледохода разносился по всей округе. И  тогда я бежал к своему деду Фёдору Захаровичу, который на длинную жердину привязывал большой,  плетённый своими руками сачок и мы, одев резиновые сапоги, шли к реке. Он жердиной отпихивал льдины и забрасывал сачок в мутную воду кипящей реки, а я бегал по берегу с ведром и собирал пойманную рыбу,  относил её домой и затем прибегал снова.

В наши времена почему-то уже нет таких снежных зим, таких бурных ледоходов,  таких больших весенних  разливов.

Наконец-то приплыли на место. Юра бросает в воду небольшой якорь и рыбалка началась. Я забрасываю свою удочку справа от лодки и слева, но клёва почти нет. Меняю наживку, выбираю лучших червей и только через час вылавливаю плотвичку. Мой друг за всё это время поймал маленького карасика. Солнце поднялось высоко, припекает и приходится время от времени нам смачивать свои кепки.

          Мимо нас на байдарках проплывают туристы. Слышен женский голос:

– Смотрите! Лилии цветут! Господи! Как здесь красиво и спокойно. И не нужно нам ни  Египта, ни Турции!

Юра объясняет:

– Для байдарочников это самый популярный маршрут. От Коробова хутора в Змиёвском районе до Святогорска, что в Донецкой области. Приятное путешествие, и всё вниз по течению Донца.

Только через час мы поймали ещё по одной плотвичке. Говорю Юрию:

– Я где-то вычитал, что давно, когда Северский Донец еще назывался Танаидом, в нем водилось порядка шестидесяти видов рыб. Интересно, сколько сейчас их осталось?

– Судя по нашему сегодняшнему улову - немного. Вижу, сегодня наш главный улов будет тот, что в сумке на обед.

– Помню, в детстве проснёшься утром, отломаешь от буханки кусок хлеба для наживки, схватишь примитивную удочку с удилищем из лещины, и за пару часов уже нашмыгаешь полведра рыбы.

– Да, дружище, все это было и у меня. Пока места здесь были тихие, нетронутые этой задолбанной цивилизацией, индустриализацией, химизацией и прочей гадостью. А сейчас что мы видим? Пришли, наворотили, газ выкачали, разворовали, всё бросили и ушли. Вот вам, и цивилизация!

Юрий закурил очередную сигарету, проверил наживку, зачем-то поплевал на червя и, когда забросил удочку между  листвой лилий, продолжил:

– Как ты знаешь, там, выше по течению реки, километра два - три отсюда, Северский Донец перекрывает мост на карьер, на Меловую. Под этим мостом проложены трубы шламопровода. Когда комбинат ещё работал на полную мощность, то было несколько крупных прорывов этих труб. Одному Богу известно, сколько тысяч тонн вылилось этого шлама в воду. Тогда раки сами вылезали на берег. Вонь стояла неимоверная, потому что все берега были усеяны дохлой рыбой. Оказывается, что в шлам  добавили так называемую барду. Вроде бы для лучшей перекачки, для лучшей консистенции. А это оказались отходы химической промышленности. Вот и «маємо те, що маємо»! Три реки были отравлены: Северский Донец, Ляховка и Балаклейка.

     Но больше всего виноваты браконьеры с их электроудочками. Если порывы шламопроводов – вред  природе не преднамеренный, то люди с электроудочками – настоящие преступники перед будущими поколениями и перед природой. Они живут одним днём по принцыпу: «после нас хоть трава не расти». На этой земле они «временщики»,  как и их «крышеватели» и покровители. Что, я не мог купить эту гадость – электроудочку? Мог бы, но я имею совесть и хочу, чтобы в будущем и мои внуки могли порыбачить. Куда смотрят местные власти? – Непонятно. И за аварии на шламопроводах и за электроудочки   никто не был наказан. - Сказал Юрий и сочно сплюнул за борт. – Недавно опять была отравлена наша река и опять «все концы в воду».

– Очень жаль, ведь Северский Донец – это главная река Левобережной Украины,  её длина свыше  тысячи   километров. Это сопоставимо, например, с  Рейном в Европе, или с Вислой. В Ростовской области наша река километров двести даже судоходная. А дальше впадает в Дон, который вливается в Азовское море. Такую реку беречь надо!

 – Я так понимаю, что с рыбалкой на сегодняшний день надо заканчивать.  Да и время обеда подошло.

– Только сначала надо искупаться. Где здесь хороший песчаный пляж имеется?

– Вон там, возле базы отдыха «Олимпия» и песчаный пляж, и чистая проточная вода. Сейчас подгребу туда.

Я с большим удовольствием искупался в удивительно мягкой, приятной воде и сказал Юрию:

- За свою жизнь мне пришлось  купаться в Индийском, Тихом, Атлантическом океанах, во многих морях, но эта родная река ничуть не уступает им.

На берегу Ляховки под громкую, бестолковую музыку расположилась компания молодых людей. Дети с мячом резвились на траве, их молодые мамы накрывали импровизированный «стол», а ребята разжигали костер. Поначалу вся эта компания мне понравилась, но когда те подошли к старой вербе,  стали наклонять и рубить огромную ветку, я не выдержал,  подошел к ним. На моё замечание они огрызнулись:

- Дядя не мешай! Нам нужны рогачи для казана.

-Эта верба простояла, наверное, уже сотню лет. И ваши деды её знали, а вы уничтожаете. Ваши дети и внуки уже не смогут посидеть здесь в тени. Какой пример вы для них подаете?!

- Здесь таких деревьев много, -  отвечали они.

Юрий отвел меня в сторону:

- Это бесполезно, им ничего не докажешь.

И уже погодя, сидя в лодке, я сказал:

- Как был прав Павел Милюков, который когда-то, еще сто лет назад, назвал нашу страну Азиопой. В последствии этот неологизм  употреблял в своих эссе Иосиф Бродский. Такой вот получился неудачный синтез западной цивилизации и восточного варварства, бракосочетание  деспотизма и плюрализма.

Лодка медленно плыла по течению с Ляховки в сторону Лагерей. За разговорами друзья «дообедали» и тихо дуэтом стали петь песню своей молодости из прекрасного фильма «Человек амфибия»:

           Лучше лежать на дне

           В синей прохладной мгле

           Чем мучаться на жестокой,

            Суровой, проклятой земле.

            Будут лететь года,

            Будет шуметь вода

            И в белых туманах скроются

            Черные города…

И уже при расставании я сказал:

– Спасибо тебе, Юра! Хотя мы и рыбы не наловили, но я увидел места моего детства. И еще: у меня появилась идея. По-моему, назрела необходимость переименовать и название города, и реки.

– Как это?

– В мало-рыбное место. Например, по-татарски это будет звучать так: Балаказлея. Аз - значит мало. Или по-турецки -  Кушукбалак.  Кушук в переводе тоже означает мало.

          Юрий в ответ только грустно улыбнулся.

 

  *  *  *  *  *

              Я сижу в уютной квартире обычной пятиэтажки по улице Октябрьской и хозяйка Лариса Васильевна рассказывает как в августе 1964 года к ним пришли сотрудники известной «конторы глубокого бурения» и стали проводить обыск. Такие же обыски  проводились и в квартирах журналиста районной газеты Адольфа Романенко, его брата Владимира Романенко. В итоге братья были арестованы, заключены в тюрьму, а муж Ларисы Васильевны – Стрелец Станислав Петрович,  на длительное время оказался в больнице.

           Вот я читаю заключение врачей: «Годен работать сторожем». Листаю его объёмную трудовую книжку. Он в те времена был единственный журналист в нашем городе, который закончил Киевский университет журналистики. После редакции и психбольницы кем он только не работал – и грузчиком, и слесарем, и учителем физкультуры. И продолжал писать стихи, только под другими фамилиями. Станислав Петрович был красивым человеком, прекрасно пел украинские народные песни. На могильной плите он на портрете в вышиванке. Выгравированы слова: «И все-таки я любил тебя жизнь!»

           Лариса Васильевна – известный в нашем городе человек. Она многие годы возглавляла дом пионеров, старалась учить детей доброму, разумному, вечному. А этот мир оказался для её семьи таким жестоким, суровым и не справедливым – вздыхает она:

          - Во всём виновато злополучное письмо в Москву. Главный организатор письма в ЦК КПСС являлся журналист и талантливый поэт Адольф Романенко. С его приходом в редакцию, была возрождена традиционная литературная страница, к нему потянулись начинающие поэты – Анатолий Перерва, Владимир Стальной и другие. Луганский писатель Иван  Низовой вспоминал в газете «Вісті Балаклійщини» №82 от 13 октября 2006 года, что Адольф Павлович был рослым, мужественным, харизматичным человеком. В нём бродил революционно-бунтарский дух против существующего сталинско-хрущевского режима. Как пел Владимир Высоцкий: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков!»

            Дальше наш разговор идёт уже о современности, о писательской  среде, об экологии Балаклейщины и  так далее.      

           -Наш город, и в целом Балаклейщина, это удивительно богатое место на талантливых людей. Немало интересных поэтов, писателей, журналистов: Л. Талалай, А.Вовченко, А.Перерва… А какой колосс – Олефиренко Михаил Николаевич с его собранием сочинений в девять томов! Только вот беда - люди стали читать всё меньше и меньше. Духовность катастрофически падает. А ведь мы были самой читающей нацией в мире всего каких-нибудь тридцать-сорок лет назад.

           Лариса Васильевна опять горестно вздыхает и продолжает:

          -Мой сын Серёжа написал свою дипломную работу об улучшении экологии нашего района, об организации туризма. И вы думаете, что к нему кто-то прислушался? Все наши леса, реки и посадки уже давно утопают в мусорниках и в грязи! А мы кричим, что идём в Европу. Разве нас пустят туда с такими варварскими отношениями к матушке - Природе? Уже сегодня необходимо поднимать общественность, ветеранов, школы и наводить порядок в нашей среде обитания. Многие не видят  этой проблемы из-за своего узкого кругозора. Они никогда не были и никогда не будут патриотами города да и страны в целом! Одним словом, «временщики» на этой земле…

И вот здесь, у Ларисы Васильевны,  я наконец-то узнаю координаты своей любимой учительницы Лилии Федоровны, которая ныне проживает в городе Теплодаре под Одессой. Когда я ей позвонил, она от неожиданности онемела, затем всплакнула. Мы очень долго с ней разговаривали и были бесконечно счастливы хоть и  «телефонной» встрече по истечению многих лет.         

                           *  *  *  *  *    

 

Меня эта история с братьями Романенко заинтересовала. Тем более, что от старожилов нашего города я уже неоднократно слышал об этом. И вот, с письмом от имени председателя районной организации ветеранов Захарова А.М., направляюсь в Управление СБУ по Харьковской области. В архивном отделе мне выносят два огромных тома уже рассекреченного криминального дела № 022896. Братья Романенко обвинялись по статье 62 часть 1 и статье 64 уголовного кодекса УССР за антисоветскую агитацию и пропаганду. Чем больше я знакомился с материалами этого уголовного дела, тем больше эти люди вызывали у меня чувство уважения, хотя и были во многих своих действиях наивными. Они были настоящими патриотами своей страны, остро реагировали  на недостатки.  Братья считали, что КПСС стала душителем свободы, перестала защищать интересы трудящихся, утратила свою революционную направленность и превратилась в мелкобуржуазную партию; в стране неправильно распределяется прибыль прибавочного продукта; освоение целинных и залежных земель приносит сплошные убытки; в стране повсеместно процветает воровство. Колхозы – ввергли народ в нищету и являются  высшей формой эксплуатации крестьянства, например на один трудодень колхозник получает всего 40 копеек и 0,5 кг пшеницы или подсолнуха, поэтому люди выживают за счет своих приусадебных участков. Они также остро переживали раскол в международном коммунистическом движении (между КПСС и КП Китая) и были за скорейший запрет испытания ядерного оружия.

И как их можно было обвинить в том, что они не правы! Но методы их борьбы часто были импульсивными и наивными. Например, старший брат - Романенко Владимир Павлович, обучаясь в Ленинградском институте журналистики, написал  и передал через китайских студентов заявление о приёме его в компартию Китая, о чём было сообщение по китайскому радио. При обыске, по месту проживая его матери в селе Красный Оскол Изюмского района, сотрудники КГБ нашли множество ученических тетрадей в которых он написал проект и программу рабоче-крестьянской  революционной партии коммунистов. На первых порах предполагалось, что эта партия будет нелегальной.  Но главной задачей партии нового типа они считали – построение коммунистического общества. После ареста Владимира, младший брат Адольф, заботясь об освобождении старшего брата, написал письмо в ЦК КПСС на имя Хрущева Н.С.,  в газеты «Правда» и «Известие».  Два экземпляра он почему-то подбросил в университет имени Горького в Харькове, остальные раздал своим знакомым, в том числе и Стрелец Вячеславу, работавшему диктором районного радио Балаклеи.

            К их счастью, вскоре был свергнут Никита Хрущов, и братья Романенко были выпущены на волю 29 января 1965 года. После выхода из тюрьмы Адольф рассказывал Владимиру Стальному, как в одиночной камере к нему часто прибегала маленькая мышка, с которой он подружился. Но однажды  пришел надзиратель и сапогом безжалостно растоптал его единственную забаву в неволе. Адольф Романенко был исключен из партии и уволен с работы, уже нигде не печатался. Оказавшись на Крайнем Севере, он работал бульдозеристом на строительстве Хантийской ГЭС и пастухом-оленеводом на Таймыре.  Продолжал и там творить, писать стихи. Когда он покидал свою юрту и уходил с оленями далеко в тундру, где на сотни километров никого не было, то всё равно, по возвращении, видел, что у него был обыск. Тем не менее, в 1979 году в Красноярске вышла его книга поэзий «Таймырская хроника», иногда печатался на русском языке в альманахе «Енисей»:                   

                        Мене ніхто за плечі не порога,

                        душа незламна, хоч ледь жива.

                        Яка важка усе ж моя дорога,

                        як  дорого обходяться слова.

                                      Живу, на інших не схожий.

                                      Все менше друзів моїх.

                                      Пісні мої – всі заморожені

                                      навіки  в краях льодяних.     

                        Та в пору, гіркішу від перцю,

                         програлись, мабуть, бої.

                         І як розривалося серце –

                         це знають лиш вірші мої.

                                       І йшов, ні на кого не схожий.

                                       Ніде голови не клонив.

                                       І там, де вже зовсім не можна,

                                       Я все-таки мріяв і жив.

           ( Переклад з російської В.Стального та О.Вовченка. Журнал «Слобожанщина» № 21  2002 року.)

           Вот такая история случилась в нашем провинциальном городке в шестидесятых годах.

                          

*  *  *  *  *

 

           Несколько раз я круто менял свою жизнь. Пытался найти себя и благополучие для своих детей в далекой, заморской, красивой и богатой стране, но не нашел там ни себя, ни счастья, ни смысла в эмигрантской жизни. Возможно потому, что уезжал в довольно зрелом возрасте, уже сформировавшимся человеком, а в большей степени, наверно сказывается наш украинский менталитет. Очень сильно тосковал по Родине, по близким мне людям, по запахам луговых трав и реке моего детства. В конце концов, я возвратился в свою бедную и несчастную страну с таким неопределенным будущим. Вот уже прошло много лет с той поры, когда вернулся на Украину. Ни о чем не жалею. Это не в моих правилах. Тот, кто ничем не рискует, ничего не совершает, тот ничего и не получает. Хотя та прекрасная заморская страна ещё долго мне снилась.

 К сожалению, должен констатировать, что Украина лучше с той поры не стала. Даже в те, переломные девяностые годы, у меня было больше уверенности в будущем этой страны, чем сейчас. Тогда, двадцать с гаком лет назад Украина прочно стояла на двенадцатом месте в мире по техническому и экономическому потенциалу. Сейчас нам по многим показателям определяют где-то сто двадцатое  место. Выводы на лицо! Такое ощущение, что страна стоит на краю пропасти. Все годы независимости безнадежно потеряны. А ведь могла стать Украина одной из лучших стран мира, и все предпосылки для этого были.

Два десятка лет мы шарахались между Москвой и Брюсселем. В итоге – ни к чему не пришли. В Европе уже устали от наших украинских проблем. Стала вырисовываться страшная перспектива – Украина становится военным полигоном между Россией и США. 

На что ни посмотри – одно горькое разочарование! Украина пошла по миру с протянутой рукою и набрала столько кредитов, что  и наши правнуки не смогут их вернуть. Надежды на хорошее будущее для наших детей остаётся всё меньше. Страна разворована, экономика развалена, везде тотальная коррупция.         Поэт Слобожанщины Алексей Аулов так писал: -

                   И на « верхах» и на « низах»

                    Куда ни глянешь – стынет сердце:

                    - рабы, лентяи, иждевенцы,

                    со злобной завистью в глазах.

                    А коль случится Моисей

                    И за собою всех покличет –

                    его заставят  жить как все.

                    А нет – посмертно возвеличат.

 До тошноты надоело смотреть по телеканалах на морды  некоторых наших политиков. Я не ошибся – не лица, а морды, которые всё  брешут, брешут и брешут. И потом – эта бесконечная череда выборов. Я всегда при этом вспоминаю старый анекдот: - «Привет грабли! Это снова - я!» Значит, во многом виноваты и мы, вместе взятые. Ещё древние говорили, что величие нации определяется не по величине, а по воле, вере и нравственным силам.

         Все предыдущие президенты внесли свой вклад в развал страны, никакого всенародного осуждения и наказания не понесли. Наоборот – они ещё часто мелькают на экранах телевизоров и с умным видом делают нравоучения. Я уверен  в том, что никто из них пролетая на  своём президентском самолете над нашей страной или проносясь с эскортами по дорогам Украины на  дорогих «Мерседесах» никогда не подумал: - «А як живеться в отій хатині край села одинокій бабусі? Чи є у неї щось поїсти, чи тепло у хаті, чи вистачає пенсії?»

 Недавно мне довелось побывать в одном дальнем селе  нашего района на похоронах моего давнего друга Анатолия Тернового. Когда-то он  впервые научил меня мастерству электросварщика.  Много лет назад, я гулял на его свадьбе и мне тогда казалось всё здесь прекрасным. И это большое красивое село с  протекающим рядом Северским Донцом со стадами коров на берегах, и красивые луга, и обширные колхозные поля, и много красивой молодёжи на танцах в клубе, и изобильные свадебные столы с веселыми доброжелательными односельчанами. Я тогда влюбился в этот райский уголок и был уверен, что впереди у влюблённых молодоженов Лидии и Анатолия  такая длинная и прекрасная жизнь.

И вот по  прошествию многих лет я опять нахожусь в этом селе. Поневоле на ум приходят слова Тараса Шевченко: «Село неначе погоріло, неначе люди подуріли…». Какой Мамай прошелся здесь! Дорога, ведущая к селу напоминает  дорогу военных лет после бомбежки. От села осталась одна треть. Колхоза давно нет, фермы развалены и разворованы, школа и магазины закрыты, автобусного сообщения нет, молодёжи не видно, везде запустение и уныние.

В центре села стоит заросший бурьянами  памятник погибшим воинам с братской могилой. Надпись гласит, что здесь покоятся 23 бойца Красной Армии с указаним фамилий и 93 –неизвестных. В 1942 году данное село входило в трагически знаменитую Изюмско-Барвенковскую операцию.

 К дому умершего стали сходиться односельчане и в ожидании священника, который будет проводить отпевание, пошли неторопливые беседы о жизни умирающего села. Один пожилой мужчина в сердцах высказался: « І навіщо нам була потрібна така незалежність! Якщо наші безтолкові київські начальники не можуть нам дати ради, то нехай прийдуть на наші землі інші розумні господарі і наведуть тут порядок. Ми трудолюбива нація, тільки дайте нам роботу, гідну заробітну плату і ми на цих чорноземах зможемо нагодувати половину світу». Остальные мужики согласно закивали головами.

 Я прошелся по пустынной улице и обнаружил среди заброшенных, полуразвалившихся  хатынок одинокую старушку. Её  полуразрушенный домик с соломенной крышей, местами был накрыт клеёнкой и кусками ржавой жести. Она, такая маленькая и худенькая, вышла на улицу из запустевшего и заросшего кустарником двора, безмолвно как инопланетянка, и тихо поплелась прощаться с умершим соседом. Зайдя за ней во двор, я услышал её плач, разрывающий душу: «На кого ж ти мене покинув, мій дорогий сусіду? Як мені жити без твоєї допомоги? Ти допомагав мені дровами і ділився шматком хліба. Як я тепер  зимуватиму? Хто ж мені тепер виливатиме воду з відер і тазків після дощу, які я ставлю в хаті?  Ти обіцяв мене схоронити, а сам перший помер. Всі мене покинули!  Там на небесах, передавай привіт моїм синочкам, розкажи їм як мені гірко і тяжко жити.  Я уже жити на цій землі не хочу. Хто ж мене похоронить?!!»

После похорон  я возвратился домой и включил телевизор. Президент  с экрана телевизора обещал о скором улучшении безвизового режима в Европу, а у меня перед  глазами  стояла плачущая старушка, не знающая как пережить очередную зиму и не желающая  жить на этой земле.

     После этой поездки на похороны друга, я вспомнил как несколько лет назад, на чемпионате Европы по футболу «Евро-2012» имел интересный розговор с приехавшими в Харьков голландскими болельщиками. В том году, за несколько месяцев до чемпионата, я побывал в Голландии где и купил сувенирную майку с надписью «Амстердам». В ней я пошел на фанзону, которая находилась на площади Свободы. Голландцы обратили внимание на мою майку, подошли ко мне, мы вместе пошли пить пиво, и там вияснилось, что они до этого даже не знали, что существует такая страна, как Украина. И только здесь увидели какая это большая  страна с огромной территорией, часто пустующих земель. Как известно, сорок процентов территории Голландии лежит  на несколько метров ниже уровня моря. Каждый квадратный метр суши с большим трудом отвоёвывается у Северного моря. Даже на государственном гербе  Нидерландов имеется девиз, который гласит: «Борюсь и выплываю!». Самая популярная пословица у этого народа такова: «Бог создал Землю, а Голландию – голландцы».

        Эти прекрасные, доброжелательные ребята проехали на автобусе от Киева до Харькова, увидели наши бедные сёла и удивлялись: «Почему у вас так много хорошей земли, а вы живёте так бедно?». Я им, как мог, долго объяснял о революции, о коллективизации, о колхозах, но они ничего так и не поняли!!!

 

                                           *  *  *  *  *

                 И опять у меня получилось грустное, не оптимистическое эссе.  В нынешние времена материала для оптимизма маловато. Когда-то Максим Горький написал: «Правда – Бог свободного человека!». Здесь написано все правдиво: о политиках, о судьбе комбината и города, о проэктировщиках, о вреде асбеста,  об испорченной и отравленной природе и о Великой Отечественной войне.  Возможно, для  читателей моего поколения некоторые факты покажутся знакомыми и немного банальными. Но я посчитал нужным это написать, потому что многие, особенно молодёжь, не знают, почему так получилось. Это моя душевная боль, и, я уверен, многих неравнодушных людей.

   За последнее время в стране произошло много печальных и трагических событий. Утерян Крым, вспыхнул новый Майдан под названием «Революція Гідності», хотя никакого достоинства в итоге народ не получил. Жаль, что после  двух Майданов у многих появилась инертность, безразличие, потеря веры и даже цинизм. После последнего Майдана ничего практически не изменилось. И последняя власть не оправдала наших надежд на лучшее. В настоящее время наша  несчастная, разворованная и растерзанная страна по уровню коррупции и инфляции  лидирует среди двухсот  стран мира. У нас самые низкие зарплаты и самые низкие пенсии во всей Европе. И кто нас ожидает в Европе с такими показателями?!

      В стране опять новый политический и экономический кризис. При премьер-министре Яценюке,  которого в народе презрительно назвали «кролик Сеня», ВВП Украины уменьшилось на 50%, а реальная покупательная способность населения уменьшилась в три раза. Многие люди уже поставлены на грань выживания. Пошли разговоры о том, что в некоторых сёлах уже началось воровство крестов с кладбищ. Металлические – на металлолом, деревянные – чтобы протопить зимой печку. Что за государство мы такое построили, в котором некоторые могут воровать миллиардами, а многие голодают?

       Самое страшное, что началась война на Востоке Украины. Пока мои мозги отказываются объективно воспринимать происходящее. Я до сих пор не могу понять, как такое могло случиться? Мне не вериться, что я уже не смогу увидеть своих братьев, сестер и многочисленных родственников с Донбасса. Я уверен, что больших разногласий между простыми людьми почти нет. Они есть между политиками.     Существуют истины,  древние, как все наше мироздание – любая агрессия обязательно вызывает  встречную агрессию. В таких войнах всякая победа есть поражение, и все войны являются узаконенным разбоем.

                                            *  *  *  *  *

      Еще десять лет назад, когда я писал свою первую книгу  «Острова наших надежд» то написал следующее: « Если такими темпами будет вымирать наш народ и дальше, то лет через пятьдесят-шестьдесят, нас будет уже не пятьдесят два миллиона, как в начале «самостийности», а миллионов на двадцать, двадцать пять меньше. А еще надо учесть миллионы людей «заробитчан», которые уехали работать в Россию, Европу и дальше. Уезжают ведь лучшие и многие там остаются.  Украинцы, как нация, могут уйти в прошлое. Вместо нас здесь могут быть американцы, айзеры, армяне, китайцы, вьетнамцы и прочие. Куда делись скифы, трипольцы, сарматы, половцы, печенеги и другие? Не дай Бог исполнится страшное пророчество Тараса Шевченко: «Погибнеш, згинеш Україно, не стане знаку на землі».

Сейчас на территории нашей страны коренного населения украинцев- всё меньше и меньше, а представителей других народов всё больше. И как актуально сейчас звучат слова историка- профессора  Багалея Д.И.: «Нехай усім народам живеться вільно на Україні, але нехай нові поселенці на Україні пам’ятають, що не може бути зневажений  на своїй землі той український нарід, котрий заселив її, захистив від ворогів і довгі часи поливав своїм трудовим потом».

Сейчас, по истечению десяти лет, уже можно подвести некоторые  грустные итоги моего прогноза. Если верить нашей брехливой государственной статистике, то сейчас население Украины составляет 42 млн. чел. По данным многих  экспертов это население без учета Крыма, Севастополя, Донецкой и Луганской областей уже составляет  намного меньше. Но правды не знает никто. В настоящее время Украина занимает первое место в мире по убыванию населения. Ученые уже прогнозируют, что в 2050-ом году численность Украины будет составлять 30 миллионов человек.

После этого хочется привести строки известного стихотворения Тараса Шевченко:

                Погибнеш, згинеш Україно, не стане знаку землі

                А ти пишалася колись в добрі і розкоші!

                Вкраїно! Мій любий краю неповинний!

                За що тебе Господь кара, карає тяжко?

Приходится еще раз убеждаться в гениальности великого поэта! Как будто смотрел в нынешний день!

                  Воскресни, мамо! І вернися

                 В світлицю-хату; опочий,

                  Бо ти аж надто вже стомилась,

                  Гріхи синовні несучи.

                  Спочивши, скорбная, скажи,

                  Прорий своїм лукавим чадам

                  Що пропадуть вони лихі…..

                                                   Та утікать; не втечете

                                                    І не сховаєтеся; всюди

                                                    Вас найде - правда- мста.

В дополнение приведу еще слова одного известного классика Салтыкова- Щедрина: «Отечеству надлежит служить, а не жрать его».

Украина – одна из немногих многострадальных стран мира, которая так много натерпелась бед и ужасов в своей истории. Жаль, что у такой умной, работящей и красивой нации такая трагическая судьба. И нашей нации явно не хватает гордости и умения постоять за себя. Великий Александр Довженко когда-то писал: «У нас не державна, не національна психіка, і не народна психіка. У нас нема справжнього почуття гідності. Ми вічні парубки. А Україна - наша  вічна вдова. Ми удовині діти».

За двадцать пять  лет нашей независимости мы так и не смогли четко сформулировать нашу национальную идею.

 Как известно, человек живет надеждами, и наши мечты хоть как-то украшают нашу жизнь. Но, к сожалению, жизненный опыт доказывает, что надежды – это чаще всего отсроченное разочарование. Тем не менее, будем жить надеждами на лучшее. Крах терпит лишь тот, кто не совершает попыток. А успех измеряется тем, как мы справляемся с разочарованиями.

  За нами выросло уже целое поколение наших детей. Свободных, раскрепощённых, со своей ориентировкой на цивилизованный мир. Они уже могут свободно ездить в другие страны, смотреть, как там живут люди и перенимать опыт.

Я верю, что у нас имеется много талантливой, честной и порядочной молодежи, ещё не испорченной этим двадцатипятилетним разложением общества. Такую молодёжь нужно искать и допускать к проведению реформ и обновлению страны. Может, у них получится?!

Как говорится: «Поживем – увидим. Доживем – узнаем. Выживем – учтем». О будущем мы знаем лишь одно, что оно приносит перемены. А боимся мы пожалуй того, что всё останется, как есть. Так, что мы должны радоваться переменам. Ведь, как однажды, кто-то сказал: «В конце-концов всё будет хорошо!» А если и не всё хорошо, то поверьте мне, это ещё далеко не конец!

                                      *  *  *  *  *

         Прочитал вышенаписанное и пришел к выводу, что это моё произведение необходимо все-таки закончить  на более оптимистической  ноте. И вот недавно мне представилась возможность побывать на районном съезде – семинаре пчеловодов в посёлке Красный Донец. Ранее я сам никогда пчелами не занимался, но здесь  узнал много интересного и поучительного. Первое, что  бросилось в глаза -  эти крепкие люди с открытыми, загорелыми, моложавыми лицами  наверняка ведут здоровый образ жизни в дружбе с природой. Многие приехали на приличных автомобилях, что говорит об их материальном достатке. В начале семинара произошло награждение двух молодых пасечников, которые заняли призовое место на международных соревнованиях в Праге. Затем был выезд на пасеку почетного пасечника Украины Анатолия Сороки, где он поделился своим опытом и показал устройство улья, который сконструировал  лично.

      Когда пасечники района и области контактировали между собой и обменивались опытом, я беседовал с вице-президентом «Союза пасечников Украины», председателем областного союза пчеловодов Солдатовым Денисом Константиновичем и председателем районного союза – Кузовым Петром Николаевичем. Они мне рассказали, что украинский рынок мёда на сегодняшний день является одним из наиболее перспективных и развивающихся из всех агропромышленных отраслей страны. Украина может стать одной из ведущих медовых экспортёров. И для этого имеются все предпосылки. Полифлорный мёд с украинских лугов является одним из лучших в мире. Международные специалисты особо выделяют Сумскую, Полтавскую и нашу, Харьковскую область. В этих регионах характерна экологически чистая медовая продукция. Для наших пасечников особенно тяжелая выдалась зима 2002-2003 годов, когда произошла массовая гибель  пчёл. Но сейчас пошло возрождение и на сегодняшний день в Украине имеется уже около четырёх миллионов пчелосемей. В последние годы Украина стала занимать первое место по производству мёда в Европе и четвёртое место в мире после Китая, Турции и Аргентины. Больше всего наш мёд покупает Россия, Беларусь, Польша, Чехия, Германия и даже США. Хотя Китай производит больше всех в мире тысяч тонн мёда, но и он в прошлом году закупил у нас одну тысячу тонн, так как наш мёд более качественный. Больше всех в мире потребляют мёда  австралийцы – в среднем один килограмм шестьсот грамм на человека. Мы на втором месте – полтора кило на душу населения. В том же Китае – всего сто грамм на человека в год.

       Пётр Николаевич говорит:

       - Производство мёда - выгодное дело. Если  иметь среднюю пасеку в 60-70 семей, то этот бизнес может окупиться за несколько лет и давать стопроцентную прибыль. Посмотрите на наших людей – здесь нет ни одного бездельника, который стоит на бирже по трудоустройству и ожидает  унизительной помощи от правительства.

Потомственный балаклейский пасечник Хоменко Александр - подхватывает наш разговор:

- Я мечтаю, чтобы и мой сынок Артёмка продолжил моё семейное дело, которое заложил ещё мой дед. У него было двадцать пчелосемей, а у меня уже в пять раз больше. Вот ещё одна проблема в нашем деле - в других странах на государственном уровне решены вопросы дотации пчеловодам за опыление плантаций. Ведь для того, чтобы собрать один литр мёда пчёлы должны опылить два миллиона цветов. Опыление - самый натуральный, естественный и безопасный способ поднятия урожайности сельхоз культур. Например - урожайность подсолнуха от опыления увеличивается на 40%. Ещё у нас большая беда – когда фермеры без согласования с нами производят обработку химией своих полей. И тогда многие пчёлы гибнут. Государство должно стать посредником между нами.

      Денис Константинович продолжает:

      - Много проблем ещё надо решать на нашем пути. Например – Евросоюз установил нам очень низкие квоты на экспорт нашей продукции. Нам уже давно необходимо уходить от мелкотоварного производства и объединяться. Западные пчеловоды очень высокооплачиваемые  люди, а у нас кто как выживет. Мы создали центр по обучению наших людей, где учим их получать качественный мёд, который бы соответствовал европейским требованиям. Будем добиваться дальнейшего максимального взаимодействия между агропромышленным комплексом, фермерами  и пасечниками.

       Дальше пошла неформальная обстановка. В саду варилась ароматная шурпа и дегустировались вкусные медовые напитки одного из лучших медоваров Украины –  Федора Дейнека. Уже за столом я узнал много интересного: например то, что ещё в древних цивилизациях Индии, Египта, Месопотамии и Греции  мёд считался пищей богов. И то, что даже самый богатый человек в мире – Билл Гейтц также занимается пчеловодством. Альберт Энштейн говорил, что если на земле исчезнут пчёлы, то исчезнет человечество.

      От одного пасечника прозвучал замечательный тост:

      - Пчела – это Божье насекомое и спасибо ей за всё! Раньше в каждом селе были три самых уважаемых человека. Это – батюшка, врач и пасечник. Давайте и дальше держать высоко наше звание!

        В завершении праздника пчеловоды хором пропели  гимн пасечника Украины:

                 Медом і хлібом,

                 З сином і дідом

                 Ми відбудуєм країну

                 Разом з бджолою,

                 Всім нашим роєм

                 Славимо ми Україну!

 

     *  *  * *

               

         Мне недавно представилась возможность познакомиться с одним интересным, неординарным человеком. А началось всё с того, что я с фотоаппаратом гулял в окрестностях Балаклеи. Мне друзья говорили о том, что лучшие виды на город можно сделать с Байрачанской горы. И вот там, при въезде в село Байрак,  увидел стеллу Покрова Пресвятой Богородицы. Дальше за ней находилась хорошо оборудованная детская площадка с качелями, турниками и песочницей с грибком. Как мне рассказали местные люди, всё это сделал один меценат на месте бывшей мусорной свалки. Невдалеке стояла высокая деревянная башня со смотровой площадкой, с которой действительно открывался чудесный вид на город. Вокруг башни благоухал  прекрасный розарий с  садовыми фигурками, беседкой, кованым мостиком и скамейками. А ещё дальше стояла величественная часовня с крестом, как и полагается, направленным в сторону Константинополя. Мне стало интересно, кто всё это натворил? Оказалось, что за всем этим стоит Овчаренко Виктор Александрович. Я стал добиваться встречи с ним, но из-за большой его занятости и скромности долго  не получалось. Тем более, была жатва хлебов.

             За это время я узнал, что Виктор Александрович является директором одного из сельхозпредприятий района. Уже в течение двадцати лет он успешно руководит своим предприятием и никогда не имел задолженности ни перед налоговой службой, ни перед своими работниками по заработной плате. Оказалось, что в своём селе он оборудовал водоём, на который завёз белых лебедей. С Великого Бурлука завёз десяток байбаков, выпустил их на волю и теперь в округе их уже несколько сотен. По той деревне свободно гуляют красивые фазаны, которых также развёл Овчаренко В.А.

            На праздновании села Борщевка я осмотрел красивое место, которое в народе называют «Аист у колодца». Сюда приезжают молодожены свадебными кортежами после регистрации, возлагают цветы к памятнику воину-освободителю вырубленному на огромном дереве. Рядом находится место бывшего блиндажа и окопов защитников села. Ещё на этой территории:   беседка, переходные кованные мостики, качели, скамейки, клумбы. Это место стало популярным в масштабе всего района и люди приезжают сюда просто отдохнуть. И во всём этом также непосредственное участие принял Овчаренко.

               И вот наконец-то я  веду с ним беседу и спрашиваю:

              - Зачем Вам всё это?

              -Чтобы оставить добрый след на своей родной земле.

              -Виктор Александрович, Вы богатый человек?

              -Я потомственный хлебороб, за мной числится полторы тысячи гектаров земли, работаю по восемнадцать часов в день и у меня достойная зарплата, но  не прячу свои деньги в кубышку или в оффшоры, как некоторые. Никогда не ждал никакой милости ни от кого, а работал, работал и работал. А если есть возможность сделать для людей доброе дело, то я его делаю. Все мы уйдём туда с пустыми руками, - и при этом указал на небо.

               -Скажите, пожалуйста, почему гибнет наше село?

 Немного поразмыслив, Виктор Александрович ответил:

              - Много я думал над этим вопросом и пришел к выводу, что во всём виновато то обстоятельство, что люди в колхозах так и не почувствовали себя хозяевами земли. Не зря в народе говорят: «Гуртове - воно  чортове». Уничтожение крестьянства началось с раскуркуливания, когда тысячами их загоняли в сталинские лагеря. А ведь, так называемый куркуль, был настоящий труженик. Земля только тогда согревает человека, когда человек согреет эту землю.

                 -Вы верите в возрождение наших сёл?

                 -Я верю в возрождение всей страны только через землю, только через крестьянство. Ведь всё остальное разрушено почти до основания.

                -И когда это будет?

                -Это состоится тогда, когда на наши земли придут настоящие инвесторы.  И когда люди начнут получать достойные зарплаты, то они будут работать день и ночь. Энтузиазма у людей давно нет, но остаются жесткие экономические законы.

             -Чем будете заниматься, когда уйдёте на пенсию?

             - Я человек увлекающийся, ещё что-нибудь придумаю для себя нового. Вообще-то очень люблю охоту.

             -Можно наш разговор внести в мою новую книгу?

             -Вокруг много достойных людей – доярок, комбайнеров и других. Напишите лучше о них. Извините, я очень занят, мне пора на работу.

            Я смотрел вслед уезжающему автомобилю и думал, что вот на таких людях-сподвижниках стояла наша Украина и будет стоять!

 

                                      Э П И Л О Г.

   Благая весть – 7 апреля 2016 года в городе Балаклея Харьковской области был демонтирован памятник Ленину. Один из последних в области и в Украине. Хочется верить, что в моём городе начнётся отсчет нового времени.

 Также в  плане выполнения закона о «Декомунизации» мою улицу переименовали с «Ленина» на «Соборную». Только вот вопрос – где он этот Собор?

 Пока и храма нет, и эта наша дорога не ведёт к Храму добра, правды, красоты и истины. И та, улица Ленина, не вела нас к Храму. И эта, с нынешним названием, также не ведёт туда. Необходимо нам почаще ставить себе вопросы, которые когда-то поставил Тенгиз Абуладзе: «А эта дорога ведёт к Храму? И зачем нужна та дорога, которая не ведёт к Храму?».

  И вновь иду по улицам своего города. Вот дети весёлой гурьбой пошли на пляж, дворники усердно убирают свои закреплённые территории, городские власти начали ремонт дорог и Комсомольской лестницы - готовятся к 353 –ей годовщине нашего города. В сквере целуется влюблённая пара, навстречу молодая мама катит коляску с малышом, который с интересом смотрит на окружающий его такой огромный и интересный мир. Город залит ярким солнцем, с деревьев прямо на голову падают абрикосы, благоухают мои любимые чернобривцы. Жизнь продолжается! Может она, не такая уж и плохая – эта наша жизнь?!.. Только надо нам всем помнить, что жизнь – это  большая привилегия, а не право. Вчера – это уже история, завтра – тайна, настоящее – это дар. Будем любить жизнь такой, какая она есть, и она, дай Бог, полюбит нас такими!

  В заключение мне хотелось бы привести стихотворение журналиста и поэта Стрелец Станислава Петровича, написанное им ещё в 1983 году.  Оно так созвучно со мной:

                      Никогда не пожалею,

                      Что вернулся в Балаклею,

                      Где зелёные поляны

                       И цветущие луга

                       Тут и солнце ярче светит,

                        Тут поласковее ветер

                        И речушка Балаклейка

                        Не чужая, а своя

                        Пусть гуляет рыба в речке,

                        Пусть влюблённым на крылечке

                        Из-за тучки улыбнётся

                        Желтоглазая луна

                        Ни на день, ни на неделю-

                                Навсегда я в Балаклее!

                      

        Пускай читатель меня простит. Начинал писать о родном городе, а получилось значительно шире.

 

                             ПОСЛЕСЛОВИЕ.

    Когда данная книга практически была готова к изданию, случилась невосполнимая потеря – умер писатель Олефиренко Михаил Николаевич. Для меня эта смерть – личная трагедия, так как я, в последнее время, стал считать его своим другом.

    Есть много людей, о которых и при жизни, и после смерти сказать в общем-то нечего, или крайне мало. Об Олефиренко я могу говорить бесконечно много. Со всей гражданской ответственностью, могу смело сказать, что умер один из самых лучших, выдающихся писателей Украины. Его творчество ещё предстоит долго и тщательно изучать потомкам.

    Создать такое эпическое полотно как «Пора цвітіння терну»- это уже гражданский подвиг. Он описал крестьянскую  жизнь обыкновенных полтавских хуторов – Коломийцевого, Даценкового и села Байрак на протяжении более чем столетия с 1870 года по 1990 год.  Какая жестокая правда о революции, о гражданской войне, коллективизации, о наибольшем преступлении в истории европейских государств – Голодоморе, о Второй Мировой войне и послевоенного времени! Как это разительно не похоже на творчество других писателей, которые восхваляли Ленина, Сталина, Павлика Морозова и других. Ему кричали: «Схаменись, стань справжнім радянським патріотом!». А он писал, был и остался настоящим  патриотом Украины.

 Его творчество признали известные украинские и русские писатели. Перечень очень большой. Например, директор института литературы имени Т.Г.Шевченка, академик М.Жулинский написал, что его «хуторская» проза ещё не прочитана Европой. «Розселянювання», до которого безсмысленно привели большевики, породило моральную деградацию и вырождение села-основы нашего украинского общества.

 «Деякі сцени виписані з такою вражаючою натуралістичністю, що він у своєму прагненні відкрити чорну прірву озвіріння людини не жаліє читацьких емоцій і почуттів» - пишет академик.

 Мне лично тема Голодомора близка, так как много моей родни вымерло зимой 1932-1933 года.

Патриарх украинской литературы П.Загребельный писал: «За шістдесят років письменницької праці я перечитав майже все значиме в українській і світовій літературі. Але такого твору, як «Пора цвітіння терну» мені читати не доводилось. По-перше, мова: справжня, полтавська. Правда й ще раз правда. Я можу порівняти цей твір з епопеєю Нобелівського лауреата В.Реймонта «Селяни». Роман «Пора цвітіння терну» -є правдою народного буття, списаного без підмальовок, гримів та холуйського словоблуддя. Це - лебедина пісня – щемка, завмираюча».

 Олефиренко М.Н. остался для многих не оценённый, не познанный и не осмысленный. Его многоразово предавали литературные чиновники в Москве, в Киеве и в Харькове. Четырежды выдвигался на Шевченковскую премию, но безрезультатно, в следствии закулисных, чиновничьих игр. Но стал лауреатом шести литературных премий.

           Михаил Николаевич часто горестно вздыхал, что он бедный и что его книги никому не нужны. Видно, что быть бедным порядочному честному человеку в этой стране закономерно. Он говорил: «Я свідомо практично ніколи не брехав, ні в житті, ні в літературі. Правда в голому, суб’єктивному  своєму вигляді не потрібна нікому. Чесна і свідома людина, котра вміє висловити свою незгоду, ризикує, в кращому разі, потрапити в немилість».

             Он считал -  в том, что наша страна оказалась в таком глубочайшем кризисе, имеется и большая вина журналистов и писателей, которые писали заказные, «прилизанные», «беззубые» свои произведения.   Нашу украинскую литературу в мире знают очень мало. Знаменитая поэтесса Лина Костенко писала: «Чи й справді ми німі, чи може, трохи світ не дочува?».   

 Все романы Олефиренко написаны на одном дыхании и здесь хочется выразить глубокую благодарность его жене, матери двух его детей – Надежде Алексеевне, которая по ночам, без устали печатала и перепечатывала его романы.

 Память о тебе, Михаил Николаевич, будет навечно жить в наших сердцах. Очень жаль, что ты ушел в иные миры с болью в сердце. Твои книги нам и нашим потомкам необходимы! Они по твоих книгах будут изучать историю нашей многострадальной страны.

Совсем недавно под моими окнами мы с ним посадили дерево ореха. Михаил Николаевич тогда сказал: « Хочется, чтобы мы с тобой дождались плодов этого дерева». Он не дождался, а дождусь ли я – это как Всевышний распорядится…

 

                                                          г. Балаклея, сентябрь  2016года.

 

 

 

 

 

 

 

 

                 

 

Использованная литература

 

1.История городов и сёл Украинской ССР. Харьковская обл.                                    

Институт истории Академии наук УССР.  Киев 1976 год

 

2.Багалій Д.І. Історія Слобідської України.

   Харків «Дельта» 1993 рік

 

3.Гошовська В.А.; Клочан Д.Ф. Балаклія. Путівник

   Харків видавництво «Прапор» 1991 рік.

 

4.Тризна А.А. «Талісман мій вічний»

    м. Балаклія 2011 рік

 

5.Лавриненко И.С.; Оноприенко А.А. «Балаклейский

   цементный  завод 1963 – 2008 гг.» Харьков «Точка» 2008г

 

6.Л.Тома «Балаклійщина 1-й Арсенал» 

    Харків «Майдан» 2012 р.

 

7.Жуков Г.К. «Воспоминания и размышления»

   Москва «Новости» 1990 год

 

8.Пурдя І.М. «Втрачені храми Балаклійщини»

   Балаклія 2016 р.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Добавить комментарий

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый гость,
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться на сайте
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.