Неслужебные истории

автор: German

К длительным отношениям с женщинами Геннадий относился очень настороженно. Когда-то, еще в 10-м классе, он без памяти влюбился в свою одноклассницу. Она вроде тоже была не против отношений. В школе их уже всерьез считали мужем и женой, но через полгода после окончания его ненаглядная вдруг заявила, что они должны расстаться. Поначалу Гена не понял истинную причину разрыва и не представлял, как жить дальше. Позже через общих знакомых узнал, что у девушки появился новый друг - моряк дальнего плавания. Чем он ее привлек: личным обаянием или подарками, которые привозил из-за границы, Гена так и не узнал, но переживал страшно. Неделю сидел дома и никого не желал видеть, потом хотел встретить морячка и поговорить с ним по-мужски, но поразмыслив, принял решение, что это уже ни к чему не приведет, и с горечью смирился.

Долго, после расставания со своей любимой Гена предпочитал совсем не общаться с прекрасным полом. Парень он был высокий, спортивный. Девушки вокруг него так и вились, но пытаясь завязать с ним отношения наталкивались на ледяную стену безразличия.

Однако мало-помалу природа брала свое. В компаниях и на вечеринках Геннадий знакомился с девушками. С некоторыми даже складывались близкие отношения, но ненадолго. Одни сами уходили, в других Геннадий со временем начинал замечать что-то отталкивающее. После этого в его голове как будто щелкал выключатель, и дальнейшее общение становилось невозможным.

Тем не менее, в силу образа жизни и общительного характера новые женщины в жизни Геннадия появлялись регулярно, хотя до поры до времени ни одна из них не привлекала его всерьез.

С Дариной Гена познакомился в баре, где с друзьями праздновал свой День рождения. Его приятель, Саша Тимохин, после 2-х кружек пива отошел в туалет, а вернулся с двумя девушками, которых тут же усадил за их стол, чем вызвал шумный возглас одобрения всей компании. Около 11 часов вечера, когда гулянка была в полном разгаре, Гена сослался на важные дела с утра и уехал домой.

 

Где-то через час после того, как Озеров вернулся к себе и уже собирался ложиться, раздался звонок. Немало удивившись он открыл дверь. Перед дверью в распахнутой куртке стояла Дарина и, пьяно пошатываясь, пыталась расстегнуть пуговицы на блузке. Я твой подарок, - заплетающимся языком сообщила она. Нельзя сказать, что Геннадий очень обрадовался поздней гостье, но в таком состоянии выгнать девушку на улицу не решился и, посторонившись, пропустил ее в квартиру.

 

Жил Гена один. Его старенькие родители проживали в соседней области, вместе со старшей сестрой, а эту квартиру семь лет назад завещал ему родной дядя. Женился тот поздно, своих детей у него не было. Жили они с женой на ее площади, а когда у дяди случился инсульт, он настоял, чтобы квартиру Геннадий оформил на себя. Пока дядя был жив, Гена, чтобы не жить с родителями, снимал комнату, а когда дядя умер, переехал на подаренную жилплощадь. Каждый раз, глядя на фотографию на стене, Гена с теплом в душе и благодарностью вспоминал близкого человека. Квартира была небольшая, однокомнатная, но благодаря своему жилью Геннадий мог уединиться и поразмыслить над своими проблемами, которых и на работе, и в жизни у него было немало.

Гена помог Дарине снять куртку. Проводил ее умыться в ванну, а потом полусонную уложил на свой диван, укрыл пледом и погасил свет. Себе разложил на кухне старую раскладушку, которую хранил в кладовке для таких случаев и, мысленно пообещав взгреть приятелей за то, что сообщили Дарине его адрес, быстро уснул.

Проснулся он от легких прикосновений. Дарина была рядом и, сохраняя его сон, легонько касалась его своими тонкими пальчиками и нежными губами. Ощущения были такими приятными, что Гена не решился ее прервать. Очень быстро девушка поняла, что Гена не спит и ее действия стали более решительными и требовательными. Гена и сам был не промах в любовных утехах, но то, что продемонстрировала девушка, унесло его на самый пик высшего блаженства, и он мысленно молился, чтобы их утро длилось как можно дольше, а лучше бы вообще не кончалось.

Очнулись они одновременно. На улице было уже светло и пора было собираться на работу. Стараясь не глядеть друг на друга, быстро оделись. По очереди приняли душ и позавтракали бутербродами. На прощанье Дарина спросила: - можно я тебе позвоню? Конечно, я и сам тебе позвоню, - ответил Гена, может даже сегодня, - через паузу добавил он. Дарина нацарапала на бумажке свой номер, засунула ему в нагрудный карман и, поцеловав Геннадия, выпорхнула на лестницу.

Занимаясь на службе текущими делами, Гена время от времени вспоминал свое чудесное утреннее пробуждение, и по душе разливалась хрупкая нежность, удивительное чувство, давно забытое им со школьных времен. Ближе к вечеру Гена интуитивно почувствовал тревогу. Терзаясь смутными предчувствиями, он набрал номер Дарины. Худшие опасения подтвердились, телефон не отвечал. Позже он много раз набирал ее номер, результат был тот же. Накатило привычное чувство досады: после стольких лет он вновь попытался поверить женщине, и опять разочарование. Усилием воли Геннадий заставил себя перестать думать о Дарине и с головой ушел в дела. Домой приехал глубокой ночью. В уголке его сознания теплилась едва уловимая надежда, но и она оказалась напрасной. Ни у дома, ни на лестничной площадке его никто не ждал. Гена машинально поужинал, вероятно не заметив, что съел, и лег спать. Ночью он спал беспокойно. Ему снилось, как будто он бежит за прекрасной неизвестной дамой, одетой в пышное платье. Бежит, задыхается, а она так и остается далекой, недосягаемой.

Прошло несколько дней. В суете ежедневных забот Гена стал потихоньку забывать свое неожиданное приключение.

Уже под вечер Гена сидел в своем кабинете и изучал сводки происшествий за день. Кабинет он делил со своим хорошим другом Сашей Тимохиным, которому доверял и с которым они не раз оказывали друг другу помощь и на работе, и в жизни. Дверь без стука отворилась и вошла Дарина. Она молча села на стул у стола Озерова и пристально заглянула в его глаза. Геннадий несколько секунд смотрел на нее, потом встал, на ходу сдернул с вешалки куртку и быстро вышел в коридор. Никакого желания объясняться с Дариной у него не было.

Домой он вернулся раньше обычного. Телевизор Гена не приобретал принципиально, а книги брал у друзей или в библиотеке, расположенной на первом этаже соседнего дома. Он не спеша поужинал и, взяв недавно начатую книгу, забрался с ногами на старое, глубокое кресло, доставшееся ему вместе с квартирой. Это был захватывающий политический детектив про борьбу разведок в период пребывания советских войск в Афганистане, написанный бывшим резидентом ЦРУ. Углубиться в чтение он не успел, в квартиру позвонили. Досадливо поморщась и твердо решив Дарину в квартиру не впускать, Гена открыл дверь. На пороге стоял Александр. Пустишь, - осторожно спросил он. Конечно Сашок, заходи, всегда тебе рад. Гена распахнул перед товарищем дверь. Саша разделся, достал из кармана плоскую бутылочку коньяку и прошел на кухню. Он был у Геннадия много раз. После очередных ночных мероприятий Александр частенько ночевал у Геннадия или просто заходил на «рюмку чая», чтобы снять стресс после очередного раскрытия.

Жил Тимохин довольно далеко, и, хотя был женат, отношения в семье складывались не лучшим образом, как, впрочем, у большинства его коллег. Оно и понятно, какой женщине понравится, когда ее муж сутками пропадает на работе, а домой приходит не всегда трезвый. Да и зарплата в милиции была не настолько высокой, чтобы компенсировать подобные моральные издержки.

Поэтому Озеров не удивился приходу товарища. Он достал стопки, хлеб, нарезал на тарелку колбасы и сыра, все равно в доме больше ничего не было, разлил коньяк и сел напротив Александра. «Ну, за нас», - произнес Геннадий, поднимая стопку. Погоди, - остановил его Тимохин, - что расскажу. Он помолчал. Это я виноват в том, что Дашка, то есть Дарина так долго не появлялась. Я ее знаю года два. Она работает машинисткой у нас в главке. К тебе давно присматривалась, ты ее просто не замечал. Несколько дней назад я проговорился, что будем праздновать твой День рождения, ну она и упросила меня ненавязчиво так познакомить с тобой. Очень просила, а я знаю, что ты не падок на девок. Ну, думаю, пообщаетесь, она увидит, что к тебе «на кривой кобыле не подъедешь» и отстанет. Но когда утром я тебя увидел, сразу понял свою ошибку. Кто из наших дал ей твой адрес, не знаю, но в тот же день съездил к ней и напрочь запретил с тобой общаться. Думал ей это так, мимоходом. Она девушка свободная, общительная, а за тебя я кому угодно глотку порву. Оказалось, нет. Звонить тебе я ей запретил, а мне она по 10 раз на дню названивала и умоляла дать возможность с тобой пообщаться. Я ей, честно сказать, даже грозился, но сегодня она на все наплевала и без предупреждения приехала. Ты меня прости, я же не думал, что вы так друг другу понравитесь.

Гена улыбнулся приятелю. Поднял стою рюмку, чокнулся со стоящей на столе стопкой Александра и залпом выпил. Что не делается, - все к лучшему, - заключил он и подвинул товарищу коньяк. Тимохин тоже выпил. А что с Дашкой будем делать? - спросил он Геннадия. Разберемся, - ответил Гена и вновь наполнил стопки до краев.

Ночевал Саша у Геннадия, а утром, по пути на работу они заехали в главк и, вызвав Дарину в коридор, быстро устранили недоговоренности и уладили проблемы их отношений. Вечером Гена сам заехал за Дариной, и они поужинали в уютном кафе, недалеко от Генкиного жилья. Ночь провели вместе, и утром Геннадий прибыл на работу в приподнятом настроении, скрывать которое от коллег нужным даже не считал.

Прошло несколько дней. Гена вручил Дарине комплект ключей и, каждый вечер, даже если это была уже ночь, Даша встречала его вкусным ужином в непривычно прибранной квартире, после чего для них начиналось великое чудо близости, которое они познавали с наслаждением и никак не могли им насытиться.

Первый раз всерьез они поссорились через месяц. В то утро вместе вышли из дома. Геннадию, по указанию начальства, следовало заехать в ГУВД за срочными справками и с Дашей им было по пути. Поднимаясь в метро по эскалатору, они весело болтали о разных пустяках и поначалу не заметили, как сзади к ним приблизились двое подвыпивших парней неприятной наружности. Один из них остался сзади, второй поднялся на ступеньку рядом с Геннадием. Приблизив к нему небритое лицо и дыша застарелым перегаром, противно просипел: «Ты, фраер, быстро свалил, если не хочешь перо в бок. Девочку оставляешь нам, врубился?»

Озеров за годы службы в милиции видел множество подобных личностей. Он вообще наглецов не любил, а на такую уголовную мелочь, не способную отличить матерого опера от безобидного прохожего, ему и смотреть было противно. Гена закрыл собой Дашу и повернулся к гопнику спиной. Глаза у девушки были испуганные, тем более, что сзади ее пытался приобнять второй гопник. Потерпи до верха, - еле слышно сказал Озеров, сам стряхнул руку хулигана с Дашиной спины и спокойно порекомендовал парням, - вы бы шли своей дорогой, не нарывались на неприятности, вам же проще будет. Слышь кентуха, - «верхний» уголовник повернулся к приятелю, - послушай, что он поет, угрожает вроде, придется его пощупать, и он потянул грязные руки к лицу Геннадия. Гена хотел было тут же приложить придурка, но вовремя передумал. Тот мог бы полететь вниз и не только сломать себе что-нибудь, но и потащить за собой ни в чем не повинных людей. Вовремя осознав такую опасность, Гена молча оттолкнул грязную ладонь, повернулся к хулигану и тихо предложил: - хочешь схлестнуться, не вопрос, давай наверху, а то здесь неудобно, тесно и народ. Ханыжник задумался, потом, что-то сообразив, хлопнул Геннадия по плечу и радостно загоготал, - и бабу заберем, ага? Дарина за спиной Геннадия вся сжалась в комочек. Чтобы не обострять ситуацию, Гена решил потерпеть вонючий засаленный рукав гопника у себя на плече. Так, в обнимку с полупьяным шпаной, они доехали до верха, вышли из вестибюля метро, завернули за угол и зашли в небольшой сквер, отделявший вестибюль метро от тротуара. Гена попросил Дарину отойти, но второй гопник тут же прихватил ее за рукав, предоставив своему товарищу самому разбираться с Геннадием. Гена понял, что дальнейшие разговоры смысла не имеют, и, пока его противник примеривался, как подойти к Генке поближе, так засветил ему правой с разворота, что несчастный гопник прежде, чем упасть на землю, метра 3 пролетел по воздуху, лег и больше не шевелился. И еще в момент удара Гена почувствовал, что челюсть придурка под его кулаком как-то неестественно смялась. Сломал, - про себя отметил Геннадий, - зря конечно, разозлили уроды. Второй хулиган ошеломленно смотрел на неподвижное тело своего приятеля, но продолжал удерживать девушку. Гена неторопливо подошел к нему, легко вырвал Дашин рукав и, отойдя на пол шага нанес ногой классический «маваши гери». Голова гопника резко откинулась назад, и он рухнул на спину, как подкошенный. Гена, не обернувшись в сторону валявшихся гопников, взял оторопевшую Дашу под руку и не спеша вывел ее на улицу. Так они шли минут пять, но потом Дарина вырвала свою руку, закрыла ладонями лицо и громко зарыдала. Гена пытался ее успокоить, но в перерывах между всхлипываниями, из Дарины вырывалась не благодарность, которую, как казалось Генке, он заслуживал, а жестокие, несправедливые упреки: «Зачем ты так, ты же их убил, убил!» Генка совсем растерялся. Он конечно знал о странностях женской логики, но такого рода выкрутасы его сильно озадачили. Он довел продолжающую всхлипывать Дарину до помещения машбюро, где располагалось ее рабочее место, развернулся и ушел по своим делам. Вернувшись в отдел, он попросил дежурного навести справки о происшествии рядом со станцией метро. Через некоторое время ему сообщили, что приблизительно в указанное время патрульной автомашиной местного отделения в ближайший травмопункт был доставлен гражданин Ковин в нетрезвом состоянии со сломанной в нескольких местах челюстью. Никого больше патруль у метро не обнаружил, а сам Ковин пояснил, что подрался в сквере с неизвестным, описать которого не может. По данному факту, вероятно, будет возбуждено уголовное дело, перспективы раскрытия которого, весьма туманны. Гена про себя усмехнулся: второй хулиган как-то сам смог подняться и уйти. Он мысленно извинился перед коллегами из территориального отделения за подвешенный глухарь, и за своими заботами напрочь забыл об утреннем происшествии.

Возвратившись вечером домой, он обнаружил, что Даша уехала. Вместо нее на столе лежала записка без подписи: «Я не думала, что ты такой жестокий, пока не хочу тебя видеть». Гена не то, чтобы сильно расстроился. Он чувствовал свою непререкаемую правоту и при встрече с Дариной твердо намеревался дать обещание, что если его девушке опять будет угрожать опасность, он, будет снова и без колебаний защищать ее всеми имеющимися у него силами и средствами. Озеров даже стал про себя репетировать эту тираду, но слушать ее было некому. Гена поужинал и лег спать. Заснуть не удавалось. То ли он уже отвык спать один, то ли где-то глубоко чувствовал, что и правда обошелся с гопниками слишком жестко. Гена лежал с открытыми глазами и пытался придумать как можно было бы иначе повести себя в этой критической ситуации. В голову ничего подходящего не приходило и он, поворочавшись немного, заснул.

Однако уже через день Дарина позвонила и извинилась за свою горячность. Александр, присутствующий при телефонном разговоре, глубокомысленно изрек, - это ей подруги мозги прочистили, там девки тертые, правильные, сантименты по боку. В тот же вечер они помирились.

Время шло. Геннадий занимался своими делами, часто задерживался допоздна, а бывало сутками не возвращался домой. Дарина говорила, что все понимает, а Гена, оберегая их отношения, подробно рассказывал ей о завершенных делах, задержанных преступниках, о красивых оперативных комбинациях и раскрытиях. Возвращаясь со службы, вечерами за ужином он не уставал любоваться ее прекрасным лицом и темными миндалевидными глазами, а ночами у него перехватывало дыхание от прикосновений к ее нежной бархатной коже.

Дарина не раз предлагала Геннадию познакомиться с ее родителями, но он, не осознавая до конца свое отношение к ней, всячески противился, каждый раз находя причины, уважительные и не очень. Однажды, после очередного непростого дня Гена вернулся домой. Вопреки обычного Даша не встретила его у дверей. Слышно было, как она возится на кухне с посудой. Гена переоделся и зашел к ней. Даша не обернулась, но, когда он попытался приобнять ее, повернулась и тихонько заплакала у него на груди. Что случилось? - испугался Геннадий и заглянул в ее лицо. У моего папы большие неприятности, ответила всхлипывая Дарина, - не знаю, как ему помочь. Так расскажи, подумаем вместе. Гена усадил девушку на стул и стал дожидаться пояснений. Дарина немного успокоилась и рассказала, что ее отец хотел купить машину и отдал за нее деньги своему знакомому, и вот уже третий месяц нет ни машины, ни денег. А вчера этот знакомый сказал, что, наверное, ничего не получится и деньги пропали. Ты если правда хочешь помочь, поговори с папой, я подробностей не знаю. Геннадию ничего не оставалось, как согласится. Не мог же он отказаться от своих обещаний, тем более, что привык считать беду близкого человека своей бедой.

На следующий же день Озеров постарался освободиться пораньше и к семи вечера подходил к панельной пятиэтажке по указанному адресу. Дверь ему открыла Дарина. Озеров снял куртку и прошел за Дашей в комнату. По всему было видно, что его ждали. Мать Дарины, вероятно очень красивая в молодости женщина, смотрела на Геннадия с надеждой и одновременно оценивающе. Ее отец, высокий, полноватый, рано поседевший мужчина, радушно поздоровался с Геннадием, но отводил глаза и старался на него не смотреть. Его виноватый вид как бы показывал, что вот натворил бед, а теперь вынужден просить о помощи чужого человека. Перед Геннадием поставили тарелку с мясом и картошкой и вышли, оставив за столом с Дариной. Ты не думай плохо, - говорила она пока Гена ел. Папа был против, чтобы тебя грузить своими проблемами. Он очень тактичный человек, да и мужская гордость не позволяла. Это мама настояла, потому что папа очень хотел эту машину, она какая-то необычная, а его так бессовестно обманули. Гена доел свой ужин и попросил позвать Дашиного отца, чтобы с его слов правильно оценить все обстоятельства. Дарина ушла, а за стол напротив Геннадия присел ее отец, положив перед собой некрупные ладони с тонкими пальцами. Гена тут же подумал: вот от кого у Дарины такие красивые руки, и приготовился сосредоточиться на рассказе.

Отец Дарины протянул Геннадию руку и представился: «Меня зовут Владимир Аветисович»,- немного помолчав, пояснил, - дед Дарины из Армении, но я родился уже здесь, в Питере. Далее рассказал вполне житейскую, на взгляд Озерова, досадную историю, подобных которой прошло мимо Генки за время службы не один десяток.

Отец Дарины много лет работал в мастерской по ремонту аппаратуры. Работу свою он любил, занимался ей с удовольствием. Будучи отличным специалистом, имел большое количество знакомых, обращавшихся к нему, когда начинал барахлить фотоаппарат, телевизор или приемник. Ремонтировал он и сложную импортную аппаратуру, которой последнее время стало появляться все больше.

Где-то полгода назад к ним в мастерскую зашел мужчина с просьбой отремонтировать дорогой профессиональный фотоаппарат. Рассказал, что работает фотографом на Дворцовой. Фотографирует в основном туристов, зарабатывает очень прилично. Недавно попал под дождь, а к вечеру приморозило. Капризная техника отказала. Заходил в десяток мастерских, никто не берется сделать, а для него это потеря клиентов. Аппарат очень дорогой и хороший, да и где такой быстро достанешь, - сетовал он, - может вы попробуете, - и мужчина положил перед Дашиным отцом великолепный профессиональный Nikon. Владимир Аветисович осмотрел фотоаппарат, внешних повреждений не увидел. Хорошо, попробую, - сказал он, - но ничего не обещаю, - и оформил заказ. Когда начал с фотоаппаратом разбираться, сам заинтересовался. Возился несколько дней. С трудом, но обнаружил проблему и смог устранить неисправность. Благодарности клиента не было границ. Он заплатил по счету, а перед уходом оставил Дашиному отцу дополнительный бонус. Второй раз мужчина появился дня через два. Поздоровался как старый знакомый, сообщил, что его зовут Вадим. Разговорились. Дашин отец ничего не имел против налаживания отношений и, пока сменщик обслуживал другого клиента, пригласил Вадима в подсобное помещение выпить чашку чая. Вадим рассказал, что фотографией увлекся со школьных времен. Профессия творческая, но приходится крутиться, а когда встал на Дворцовой, стало вообще непонятно, что больше работаешь или улаживаешь разные дела. Зато деньги. Нигде и близко столько не зашибить. Вообщем жизнью доволен, правда живет сейчас один. Недавно очередную тетку выгнал. Жил с ней месяца два. Поначалу они все хорошие, а как поживут подольше – купи то, купи се, наглеют. Владимиру Аветисовичу этот разговор был неприятен. Он, сославшись на необходимость заняться работой, стал убирать чашки. Погоди, - сказал Вадим, - я к тебе по делу. Он по-свойски перешел на «ты». К вам ведь приносят серьезную технику, ну такую, как Grundig, Philips, Sony. Вот бы отжать. Скажи, что восстановить невозможно, но готов купить на запчасти, по дешевке естественно. Подбери, что-нибудь приличное, а я хорошо заплачу, не сомневайся. В голосе Вадима не было и тени сомнения. Вообщем-то малознакомому человеку он предлагал откровенное мошенничество и не считал это зазорным. Конечно, Владимир Аветисович покупал аппаратуру на запчасти, иначе как бы он мог ремонтировать импортную технику, но это были совсем разбитые экземпляры, восстановить которые было невозможно, и продавцы сами это прекрасно понимали. В силу природной интеллигентности Владимир Аветисович не послал Вадима далеко и надолго, а вежливо отказался, сославшись на то, что ремонтировать импортную аппаратуру приносят редко и возможности такой нет. Вадим как будто не расстроился, продолжал балагурить и громко смеяться над своими же шутками. И потом заходил довольно часто, без явной цели и больше не делая Дашиному отцу сомнительных предложений. Когда в мастерской не было посетителей, они чаевничали и беседовали о разных пустяках.

Как-то Владимир Аветисович рассказал Вадиму, что без ума любит рыбалку, ездит регулярно, но не так часто, как бы хотелось. Дело в том, что рыбачит он в компании со своим старым приятелем, у которого есть машина. Приятель преклонного, мягко говоря, возраста, часто болеет. Ему бы самому купить машину, вот тогда он смог бы «оторваться» в свое удовольствие. В тот раз Вадим никак не среагировал, а через пару дней подъехал к мастерской на военном «козлике» - ГАЗ-69, за рулем которого был молодой коротко стриженный парень в военной форме. Вадим показал машину со всех сторон, рассказал, что она с полным приводом, продемонстрировал подключение пониженной передачи, даже упросил своего знакомого дать Владимиру Аветисовичу прокатиться. Конечно Дашин отец был в восторге. Для его рыбалки ничего лучше было не придумать, но, когда он начал прицениваться, Вадим его разочаровал, - эта машина не продается, но у него много знакомых в военных кругах и ему, конечно, помогут купить такой газик со склада. Там много машин стоит по 20 лет на колодках. Уже все резинки рассохлись, а пробег всего 20 – 30 километров. Если заплатить, там же в части все старое поменяют, и машина станет лучше новой, - знаешь, как раньше делали? – подначивал он Владимира Аветисовича. Договорились о цене. Вадим пообещал, что машина будет через две, максимум через три недели. Сами поедем за ней, - уверял он радостного Владимира Аветисовича, посмотришь после ремонта. Что не понравится, заставим переделать, у меня знаешь какие связи.

Денег не хватало. Дашин папа одолжил, где смог, передал Вадиму деньги и стал в радостном предвкушении ждать обещанную машину. Но прошло и три, и четыре недели, а машины не было. Вадим заходить перестал, а по телефону отвечал, чтобы не волновались, все будет, но попозже. А вчера, когда Дашин папа позвонил ему в очередной раз, зло ответил, что машины не будет и деньги тоже вернуть не удастся. Деньги большие, - закончил свой рассказ Владимир Аветисович, - да не в них дело, отдадим как-нибудь. Обидно, понимаешь. Я ему верил, понимал, конечно, что «жук», но, чтобы такое, и он отвернулся.

Гена пообещал, что постарается что-нибудь придумать, от чая отказался, и они с Дариной уехали. Ночью Дарина ласкалась к нему больше обычного, а Гена не мог избавиться от мыслей, как много зависит от возможностей человека. К примеру, будь он инженером или преподавателем, помочь в таком деле точно бы не смог и, наверное, ласк было бы меньше, а может не было бы совсем. Эти дурацкие мысли долго не давали ему покоя, потом он заснул.

На следующий день он посоветовался со своими товарищами и вместе они придумали, как вернуть деньги Дашиному отцу. Задача оказалась сложнее, чем выглядело на первый взгляд. С одной стороны, не хотелось скатиться до откровенной уголовщины, с другой было понятно, что Вадим человек «крученый», многое за свою жизнь повидал и на простые уговоры или угрозы не поведется. Дарине, на всякий случай, Геннадий велел ночевать дома.

Днем Гена одолжил у приятеля небольшой фургончик с кузовом, отделенным от кабины металлической перегородкой и вечером с двумя приятелями они договорились подъехать к дому Вадима. По его плану Саша Тимохин должен был сидеть за рулем, а Гена с Витей Ильиным, розыскником из его отдела, расположатся в кузове. Выбор на Виктора пал не случайно. Роста он был под два метра, весил килограмм 120 и при его виде у многих тертых уголовников подкашивались колени.

Выяснив по телефону, что Вадим дома, Геннадий с приятелями сели в машину с заляпанными грязью номерами и направились по указанному адресу. Как и было оговорено, Владимир Аветисович ждал их у дома. Как только опера на фургончике подъехали, Дашин отец поднялся к Вадиму и позвонил в дверь. Вадим вышел к нему в домашних тапочках и халате. Произнес зло: «Чего тебе надо, я по телефону все сказал». Владимир Аветисович, следуя инструкциям Геннадия, глухо проговорил: «Я понял, не кипятись. Привез тебе комбайн Toshiba, как ты просил. Тяжелый, не стал поднимать, вдруг тебе не понравиться. Долги то надо отдавать, вот и решился. Ну что, будешь смотреть, он внизу, в развозке». Вадим обрадовался необычайно. Схватил с тумбочки ключи от квартиры и, в чем был, побежал вниз по лестнице. Дашин отец с трудом за ним поспевал. Они подошли к фургону и Владимир Аветисович сдвинул дверь кузова. В кузове было темно, но это Вадима не насторожило. Сейчас включу свет, забирайся, чтобы не мерзнуть на улице, - сказал ему Владимир Аветисович, а сам полез в кабину, но как только Вадим забрался в кузов фургона, Александр, прятавшийся за фургоном, захлопнул дверь снаружи. Внутри на двери ручек не было. Вадим очутился в полной темноте, но, когда зажгли свет, с ужасом обнаружил перед собой двух здоровенных парней, сидящих на ящиках с инструментами. Вид парней не предвещал ничего хорошего. Потом мотор завелся и фургон выехал на дорогу. «Куда вы меня везете?» - захныкал Вадим, но парни молча разглядывали его в упор. После 10 минут езды Вадиму стало страшно. Он умолял его отпустить, обещая сделать все, что от него потребуют. Еще через несколько минут машина выехала на грунтовую дорогу, фургон начало покачивать. Вадима, стоящего в полусогнутом положении, стало бросать от стены к стене. Это его добило окончательно, и уже в мыслях отчетливо представляя, что его ожидает, он тихо заплакал. Только тогда Гена заговорил: «Ты обидел хорошего человека. У нас этого не прощают!». Кого, только скажите, все сделаю, - скулил Вадим, - у меня есть деньги, прямо дома, все отдам, пощадите. Гена демонстративно поглядел на Виктора, тот многозначительно кивнул и три раза постучал в перегородку Саше. Александр, соблюдая договоренности, тут же развернулся и двинулся в сторону дома Вадима. Они подъехали к его парадной, выпустили клацающего зубами то ли от страха, то ли от холода, ничего не понимающего жулика и быстро уехали. Вадим, размазывая слезы, заковылял к себе в подъезд. Когда он поднялся на этаж, увидел сидящего на подоконнике у его дверей хмурого Владимира Аветисовича. Не отдашь деньги, они опять приедут, - предупредил он глядя в сторону. Вадим молча зашел в квартиру, и через минуту вынес деньги, ровно столько, сколько ему отдавал Дашин отец. «Я Вам еще что-то должен? - спросил он, понурив голову. Владимир Аветисович ничего не ответил, пересчитал купюры и вышел на улицу.

На следующий день Озеров появился на работе хмурый и угрюмый. Тебе Дашка иззвонилась, - сообщил ему Александр. Гена молча кивнул и сел за свои бумаги. Не прошло и 2-х минут, телефон вновь зазвонил. Разумеется, это была Дарина. Мой умный, хороший, как мои тебе благодарны, - сходу затараторила она. Вечером к нам, все тебя очень ждут, ладно? Эмоции из телефона так и хлестали. Даша извини, сегодня не могу, много дел, - глухо ответил Геннадий. Конечно, конечно, тогда завтра, хорошо? Нет, и завтра не получится, - сказал Гена, - пока, у меня люди, - и, не дожидаясь ответа, повесил трубку. Потом попросил Александра на звонки Дарины сообщать, что его нет, и уткнулся в бумаги. Саша пожал плечами и продолжил заниматься чем-то своим. У приятелей не было привычки лезть в дела друг друга без приглашения.

Вечером домой Гена не пошел. Договорился подменить дежурившего в ночь коллегу и остался ночевать на работе. О Дарине старался не думать, но чем больше он душил в себе тяжелые мысли, тем больше понимал: случилось то, что раньше происходило внутри него много раз. Щелкнул выключатель, и желание видеть Дарину напрочь исчезло. Разумных объяснений этому не было. Помощь, которую он оказал Дашиному отцу, стала каким-то барьером в их отношениях. Нет, он не о чем не жалел. Попросят его о помощи в другой раз, он поступит точно также. Наверное, Геннадий просто не выносил проявлений благодарности за свою работу, а может, не мог смириться со перепутыванием личных и служебных дел.

Еще несколько дней он ночевал у друзей или вообще, где придется. На Дашины звонки не отвечал, а когда как-то днем зашел домой, увидел лежащие на кухонном столе ключи. Ни записки, ничего другого, напоминавшего о Дарине, в квартире больше не было.

 

На душе его было тягостно, но, не осознавая до конца свои чувства, Гена облегченно вздохнул. Еще одна страница его жизни была перелистнута.


Добавить комментарий

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый гость,
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться на сайте
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.