Приключения в дороге

автор: German

Приключения в дороге

 

Большое количество работы, которую случалось выполнять нашему отделу, было связано с перемещением военного имущества. Чаще всего это происходило на технической территории, внутри части. Для проведения регламентных работ техника переправлялась из хранилищ в цех и обратно. Неоднократно выполнялись и отгрузки по железной дороге. Тогда работы проводилась на погрузочно-разгрузочном пункте (ПРП) с использованием подъемной техники, но тоже в пределах части. С началом определенных событий регулярно мы стали отправлять боевую технику на аэродромы в Чимкент (Шымкент), Кзыл-Орду (Кызылорда), Джамбул (Тараз), а то и довольно далеко: в Ташкент, во Фрунзе (теперь – Бишкек), в Алма-Ату (Алматы). Об одном таком путешествии мой рассказ.

Шел апрель 1981 года. Советская армия воевала в Афганистане второй год, а до конца моей службы оставалось несколько месяцев. В Алма-Ату мне уже приходилось ездить на машине. Через пару месяцев после прибытия в часть мне поручили отвезти на уазике гирогоризонт в мотострелковый полк километрах в 30 от Алма-Аты. Это такой прибор для управляемых ракет, которых у мотострелков по идее и быть не должно. Второй раз я забирал с продовольственных складов мясные консервы для походных пайков, н/з воинам на учения, тоже где-то в пригороде. Так-что не то, чтобы наизусть, но дорогу в ту сторону более-менее знал.

Может поэтому, а может остальные офицеры были сильно заняты, но поручили мне доставить на аэродром под Алма-Атой две кассетные головные части для ракет 9М21 «Темп», по полторы тонны каждая. Снарядили для этого два полноприводных КАМАЗа. Старшим конвоя и головной машины назначили меня, на вторую машину Валеру Белоусова, прапорщика нашего отдела. Водителями двух солдат-дембелей из технического взвода: Павла из-под Рязани и Петра, обрусевшего немца из города Темиртау Карагандинской области. Прав на вождение у меня тогда еще не было, хотя на машинах и на гражданке ездил, и в части по техтерритории гонял на отдельском КУНГе. КУНГом (кузов универсальный герметичный) у нас называлась большая будка на базе грузовика ЗИЛ-157, в просторечье именуемого «мормон», уж не знаю почему, оборудованная для ремонта и перевозки техники. Машина тяжелая, плохо управляемая, потребляла на сотню более 40 литров бензина, но с фантастической проходимостью. Руль на ней смахивал на мельничий жернов и выкрутить его на месте было практически невозможно. Первая передача врубалась только двумя руками, а от частого выжимания сцепления сводило ногу. Вот на этом чудовище я потихоньку оттачивал свое водительское мастерство. Но все сказанное к описываемому путешествию отношения не имело, поскольку в предыдущих командировках я всегда ездил старшим машины, справа от водителя, то есть всю дорогу валял дурака или дремал, откинувшись на спинку сиденья.

Примерно так было и в этот раз. Путь предстоял неблизкий, более 800 км, но водилы подобрались опытные, опасений никаких не было. Наоборот, на душе было радостно, как будто подвезло с внеочередным отпуском.

Днем мне вручили приказ, вечером мы перевезли головки в цех. В цеху всю ночь и весь следующий день изделия проверяли, испытывали, готовили к отправке. Наконец к вечеру лючки опечатаны, сопроводительные документы подготовлены. Загнали наши водители в цех машины, рабочие погрузили головки. Я, как ответственный, проверил крепление, подписал приемку. Сверху на кузов поставили тент. Все, конвой в дорогу готов. Мы с Валерой ушли пораньше отоспаться, а воины, как водится, в столовую, хотя для всей части ужин давно закончился. Что и сколько они там сожрали, один бог знает, но результат получился плачевный.

В 7 утра следующего дня отправляемся в дорогу. Моя машина впереди, Валера сзади, метрах в 30, как положено по инструкции. Первые 200 км дорога идет в основном по степи. Вокруг, на сколько хватает глаз, никого. Иногда в отдалении показываются стада баранов или небольшие селения из саманных домиков. Ехать одно удовольствие, степь цветет, вокруг запахи свежей травы и цветов, на горизонте видны высоченные горные вершины, укрытые снегом. Дизель на средних оборотах довольно урчит, Паша, мой водитель, что-то рассказывает, сам себе смеется. Я его почти не слушаю, любуюсь природой.

На подъезде к Джамбулу (нынешнее название Тараз) стал мой водитель жаловаться на живот. Раз остановились, он сбегал за холмик, два остановились, мученья парня не прекращаются, а уже въехали в город. Вокруг новостройки, вид ничем себе не примечательный, но посреди улицы не остановишься. Едем дальше, Паша начинает подвывать. Чувствую, что-то срочно надо делать. Съехали в ближайший переулок, нашли уличный туалет. Пока Паша отвлекался, я сбегал в аптеку, купил ему таблеток. Проглотил он пару штук для верности, вроде утихло. Возвращаемся на проспект Джамбула, за окном постепенно разворачивается историческая застройка.

Джамбул изначально строился на месте крупного оазиса, на берегу реки Талас. Он буквально утопает в зелени многочисленных парков и палисадников. По сравнению с бесконечными просторами степей, по которым мы только-что ехали, это производит сильное впечатление. Среди зелени там и здесь видны древние мавзолеи и мечети, немало исторических памятников. Казахстан мусульманская страна, на улицах много женщин одетых в хиджабы, такое длинное темное платье, закрывающее почти все, кроме рук и лица. В самом центре проезжаем мимо местного университета. Студенты напротив, не очень следуют религиозным традициям, парни в футболках и джинсах, девчонки в легких платьицах. Сидят на ступеньках, листают конспекты, весело болтают. Краем глаза вижу, что моему водителю совсем нехорошо, но пока держится, терпит. Минут через десять город закончился, опять пошли пригороды с неопрятными саманными домиками и грунтовыми улицами. Местный народ ходит в драных халатах, чумазые детишки возятся по обочинам в пыли. Как будто и не было цивилизации 20 минут назад.

Попросил мой водитель еще две таблетки, проглотил, взбодрился, понадеялся, что кончились его страдания. Следующие 30 километров про живот не вспоминал, рулит, песенки напевает. Я тоже успокоился, чего не бывает от столовской пищи. Тем временем потянулись отроги гор, лента дороги полого поползла вверх, начался серпантин.

Покрытие так себе, твердый грунт, уклон не резкий, мощности КАМАЗа вполне хватает, к тому же полный привод. Едем не быстро, водители терпеливо и внимательно преодолевают поворот за поворотом. Уже поднялись километра на полтора, и тут за очередным поворотом открывается площадка с крохотной хибарой и пристроенным к ней дощатым навесом. Рядом над мангалом колдует пожилой казах. А от мангала пьянящий запах свежего шашлыка. Мы с Валерой сразу вспоминаем, что время обеда, перемахиваемся через окошко и командуем водителям сворачивать к навесу. От запаха жаренной баранины у всех текут слюнки, но Паше с его животом я не разрешаю даже приближаться к жаровне. Сами берем по два шампура, помидорок, огурчиков, ну и Валеркиному водителю приличную палку мяса. Баранина и правда замечательная: нежная, сдобренная местными приправами, смоченная свежим айраном, просто тает на языке. Быстро съели по порции, принялись за вторую. Наши водители курят в сторонке. Кроме нас на площадке никого, подсаживается хозяин мангала. Ему скучно, хочется с кем-нибудь поговорить.

Рассказывает, - что зовут его Мухтар-ага, родом он из кишлака, расположенного недалеко, близ развалин таинственной крепости Акыртаз - древней столицы кочевников. Мы тут с утра чуть ли не первые. Он на этой дороге торгует много лет, и зимой, и летом. Зимой холодно, приходится топить печку, хотя с дровами проблема, а летом нормально, живет и ночует здесь под навесом. Продукты на газике привозит его сын, а мясо покупает в каракулеводческом совхозе, километров в 40 отсюда. Хранит в леднике, вырытом за хибарой. Лед для него они с сыном добывают на ближайшей горе. Ехать до снега недалеко, но опасно. Резина лысая, хорошую не достать, а без льда мясо испортится, вся торговля накроется. Душевный такой старикан. Угостил его Валера бутылочкой пива из своих запасов, дед совсем растрогался. Повел нас показывать свой ледник. Серьезное сооружение, нора, прикрытая щитом из толстых высохших плотно пригнанных досок, диаметром не больше метра, прокопана вглубь горы метров на 15. Свод ничем не укреплен, но грунт очень плотный, не осыпается. Когда копали, рассказывает Мухтар-ага, намучились, кетмень из лемеха от плуга с приваренной трубой и одетый на толстое древко, отскакивал как мячик, «а здесь еще не скалы. Ну как-то прокопали, а что делать?» Пролезаем в нору по очереди, свет от керосиновой лампы. Чем глубже, тем холодней, не больше двух-трех градусов. В дальнем конце ледника устроены полки, на них навалены куски льда. Полки наклонены к стене, лед подтаивает, и вода впитывается в стены, потому в норе всегда сухо. На полу в тазах, честно говоря не первой свежести, лежат некрупные тушки мяса. Оно и понятно, каракуль делают из совсем молодых барашков, оттого и шашлык такой нежный. Соорудить ледник - труд колоссальный, сразу понимаешь на что готовы люди, чтобы заработать на жизнь. Посмотрели мы ледник, повел нас Мухтар-ага показывать свой источник. Тоже «чудеса в решете». В земле дыра, по словам хозяина глубиной метров 200. Поясняет: специально вызывали геологов, три дня установкой бурили. Над дырой на металлической рамке закреплен двигатель с блоком, через блок перекинута брезентовая лента. Снизу, на глубине ленту оттягивает другой блок с грузом. Двигатель работает, лента движется по блокам через слой воды внизу, вода смачивает брезент и поднимается наверх. Лист жести, прижатый к ленте, снимет воду в желоб из досок. Самое поразительное, что поток воды бьет мощной струей, как будто ее качают насосом. Вода чистая, холодная, вкусная. Мухтар-ага рассказывает, что многие проезжающие специально останавливаются, чтобы запастись. Денег он не требует, но «все оставляют понемногу, понимают, что обслуживать то надо. Как не обслуживать, сломается, где воду брать будут».

Походили мы, поудивлялись такой технике. Возвращаемся к навесу, глядь, а наши водилы сидят вместе с каким-то молодым казахом, шашлык трескают. Знакомит нас Мухтар-ага со своим сыном, а тот так радостно объясняет, - вот угостил служивых, где им еще удастся мяска поесть. Я строго смотрю на Пашу, а он показывает жестами: «Не волнуйся, живот прошел, все в порядке». Меня естественно эти уговоры не успокаивают, но шашлык он почти доел, да и неудобно как-то скандалить при таких гостеприимных хозяевах. Посидели мы еще часик, поговорили о том, о сем, отправились дальше.

Дорога тянется дальше вверх, уже стало прохладно. Выезжаем на первый перевал, высота где-то около 2-х тыс. метров. На обочинах еще лежит подтаявший снег, новая травка в прогалинах только-только показалась. Вдруг мой водитель резко тормозит, останавливает машину, выпрыгивает на обочину и бежит в сторону от дороги. Я вижу, что его сильно рвет, потом он присаживается за камень. Возвращается минут через 15, держась за живот. Временами его скрючивает так, что двигаться дальше мы не решаемся. Паша свернулся калачиком на сиденье машины, он стонет и дергается от боли. Я в полной растерянности. До ближайшего селения километров 50, улучшений у парня не предвидится, а нам надо ехать с техникой дальше. Но делать что-то необходимо и срочно. Наконец я принимаю решение: Валера останется с моим КАМАЗом на перевале, а я со вторым водителем – Петром везу Павла в больницу. Кое-как мы перенесли его во вторую машину, и, сверяясь с картой, понеслись, на сколько это было возможно, в сторону ближайшего кишлака. Через несколько километров пришлось съехать с тракта, и дорога стала совсем неприятной. Узкая груновка, двум машинам разъехаться невозможно. Непрерывные повороты, резкие спуски и подъемы, скользящая галька и отсутствие обочин сделали наш путь мягко говоря непростым. Но вижу, что Паша загибается и тороплю водителя. Он старается, как может, гимнастерка насквозь мокрая, но рядом мучается его товарищ, и он пытается держать предельно возможную скорость. Мне уже стало казаться, что эта дорога никогда не кончится. 50 км превратились в бесконечность. Наконец вдали показался небольшое селение. В облаке пыли мы резко тормозим перед домиком с флагом. Оказался сельсовет. Первый же встречный указал на фельдшерский пункт метрах в 30, и я бегом влетаю к местному эскулапу. К счастью он оказался на месте. Сбивчиво поведал ему о нашей беде, и фельдшер велел немедленно вести к нему больного. Прощупав живот извивающегося парня, он без раздумий вызвал по телефону скорую помощь. Потом дал Павлу чего-то выпить, а нам объяснил, что у больного острый аппендицит, скорая будет через час-полтора, это долго, но вариантов нет, лишь бы не начался перитонит. На фельдшерском пункте ни условий, ни инструментов для операции не имеется, поэтому «ждем, молимся Аллаху и надеемся на лучшее». Потянулось тягостное ожидание. На Павла было жалко смотреть, лицо его было белым, как мел, руки трясло будто в лихорадке, он стонал не переставая. Через два с лишним часа, когда я уже совсем потерял терпение, приехала скорая. Пашу быстро погрузили и увезли. Мы с Петром хмурые и расстроенные двинулись в обратный путь. Я хорошо понимал свою ответственность за подчиненных, за вверенный груз, за машины. Все эти обстоятельства давили на меня тяжким бременем, а я затруднялся принять решение. Машин две, водитель один, проехали только половину пути. В суете я не стал звонить из сельсовета в свою часть, да и целесообразность этого вызывала сомнение: пока примут решение, снарядят транспорт, до нас доедут не раньше, чем через сутки. Ночевать в горах в машинах со снаряженными головными частями без охраны и оружия очень не хотелось. Не то, чтобы наши ракеты были кому-нибудь нужны, но два классных грузовика являлись привлекательным объектом для жителей гор, не сильно цивилизованных и законопослушных. О разбоях на горных дорогах мы и раньше много слышали от местных жителей и офицеров нашего округа.

Обратный путь дался еще тяжелей. В спешке мы не обратили внимания на отдельные участки дороги, где проезд в спокойной-то обстановке был проблемой, не говоря о поспешной езде. Были моменты, когда одно из колес КАМАЗа буквально вывешивалось над оврагом: не сильно глубоким и крутым, но вполне достаточным, чтобы кувыркнуться под откос.

Провидение не покинуло нас. Без лишних приключений, через каких-нибудь два с лишним часа мы добрались до перевала - места, где оставили вторую машину, и где тосковал охранявший груз Валера. Он посетовал на наше долгое отсутствие, но узнав про Павла, прикусил язык. Надо было что-то решать с дальнейшей дорогой. Валера ни прав, ни практики вождения не имел, а оставаться в горах на ночь и с его точки зрения было рискованно.

После некоторых колебаний я принял решение сесть за руль. Как водитель я чувствовал себя достаточно уверено, но формального права на вождение машины, тем более с таким грузом, у меня не было. Дорога предстояла долгой и сложной, а иного выхода как-то не просматривалось.

Вскоре тронулись. Валера с Петром впереди, я за ними. Мощный камазовский дизель подъемов почти не чувствует. В отличие от «мормона», руль с гидроусилителем крутиться легко, тормоза работают безупречно, машина управляется безукоризненно. Я быстро освоился, напряжение последних часов несколько спало. Мы двигались со скоростью не больше 40 км в час, как и договорились заранее. Впереди было почти 200 км в направлении Бишкека и еще 250 до места назначения. Дорога то поднималась вверх, то шла под уклон. Перепады были не резкие, повороты не крутые, но расслабиться мне не давало беспокойство о Павле и неопределенность с моим статусом водителя. Без каких бы то ни было приключений мы добрались до небольшого села Георгиевка (нынешнее название Кордай) на берегу реки Чу. Здесь и решили переночевать. Нашли местное отделение милиции. По давно проверенному способу вручили дежурному бутылку водки и попросили присмотреть за нашими машинами. Дежурный так обрадовался, что без долгих разговоров открыл для нас ворота огороженной позади отделения территории, да еще позвонил в местную гостиницу, чтобы нас без проблем приняли на ночлег.

Уже через полчаса мы разместились в небольшой, но чистой комнате на первом этаже местного дома колхозника, пропустили по чуть-чуть из Валериных запасов и, уже умирая от голода, вышли на улицу с целью добыть себе на вечер хоть какое-нибудь пропитание. Все магазины оказались уже закрытыми, но очень скоро мы набрели на местную чайхану, из открытых дверей которой доносились громкая зажигательная музыка. Войдя внутрь мы обратили внимание на стены и потолок, красиво и тонко расписанных восточным орнаментом и картинами на темы казахских сказок. Тут же к нам подоспела веселая казашка в яркой национальной одежде и скороговоркой поведала, что сегодня у них мероприятие: празднуют юбилей очень уважаемого человека, но для усталых путников в их чайхане всегда найдется место. Подвела нас к небольшому столику недалеко от входа и приготовилась записывать заказ, а увидев наши колебания, залилась смехом как степной колокольчик и убежала, сообщив на ходу, что решит все сама, а мы непременно будем сыты и довольны. Ни сил, ни желания спорить с такой славной девочкой у нас не было, мы расслабились и стали покорно ждать.

Не прошло и двух минут, как девушка принесла нам крепкий зеленый свежезаваренный чай в медном чайнике, кипяток в кумыре (такой кувшин из глины с узким горлышком и толстыми боками, долго сохраняющий тепло) и молоко в торсыке - деревянном кувшине, украшенном резьбой и цветными стеклышками, тоже очень горячее. Показала, как все это смешать: сначала обязательно молоко, потом чай, а уже поток кипяток, и все это в равных пропорциях. Удивительно, но этот необычный напиток успокоил, снял накопившуюся усталость и как-то сгладил наше зверское желание кого-нибудь съесть. Позже мы и сами сообразили, как важно было усмирить первое чувство голода, чтобы правильно осознать отменный вкус блюд казахской национальной кухни. Еще минут через десять нам принесли чугун с дымящимся варевом, в котором торчал деревянный черпак – шемиш, тарелку с ломтями холодной, крупно нарезанной баранины и баурсаки – казахские хлебцы. Суп, как нам пояснили, назывался кеспе и представлял собой густую мясную похлебку с добавлением самодельной лапши и обжаренных до золотистой корочки овощей. Еще, как мы поняли, туда добавили зелень и каких-то специй. Аромат от кеспе шел такой, что наши рты непроизвольно наполнились слюной и мы быстро-быстро, обжигаясь и сопя опустошили чугун до дна. Потом был лагман, казы, шужук и еще много разных блюд, название которых я не знаю до сих пор. Не попробовать эту вкуснотищу было совершенно невозможно, и вот, когда мы совсем отвалились без сил, к нашему столу подошел пожилой человек, одетый в хороший светлый костюм, сильно загорелый, но с европейскими чертами лица. Он представился Игорем и попросил разрешения присесть. Оказалось, что Игорь был зятем юбиляра, день рождения которого праздновали в чайхане. Разговорились. Не часто в нашей глуши встретишь русского человека – поделился Игорь. Увидел вашу форму, решил поинтересоваться - откуда вы, что делаете в наших краях. Я, не вдаваясь в подробности, рассказал куда мы направляемся, и какие злоключения с нами приключились. Игорь, в свою очередь, рассказал о себе. Его история была довольно характерной для великих просторов бывшего Союза. Сам он детдомовский, родители погибли в войну. Жил в городе Миасс Челябинской области, работал на стройке, несколько лет был женат. Но не сложилось, жена загуляла, развелись, он оставил ей квартиру и завербовался на строительство Георгиевской ГЭС. Электростанцию давно построили, а он остался. Сначала жил в общежитии, потом сошелся с местной девушкой, поженились, выстроили с помощью ее родственников дом. Так и живут. А здесь поздравляют отца жены. По тому как Игорь общался и шутил с гостями, было видно, что здесь он давно свой, и не важно, что не казах, люди приветствовали его с почтением. Нам Игорь тоже понравился. Его спокойствие и рассудительность сильно отличалась от привычек общения людей в нашем гарнизоне, где и в свободное от службы время чувствовалась военная иерархия. Игорь заказал еще чай с восточными сладостями, и, несмотря на наши возражения, сам все оплатил. А в конце вечера пригласил с собой на рыбалку. Мне сначала показалось это неосуществимым, но он так все расписывал, так искренне уговаривал, что я решился: два-три часа задержки погоды не сделают, а удовольствие получим, да и самому было интересно. Мои ребята очень обрадовались. Для Петра это был совсем новый опыт, а Валера вообще был заядлый рыбак. Договорились, что утром Игорь заедет за нами, а сами сытые и довольные побрели на ночлег.

В 5 утра мы были разбужены громким стуком в окно. Игорь, активно жестикулируя, призывал нас поторопиться. Мы поплескали в лицо водой и, так как на завтрак все равно ничего не было, уже через пять минут садились в фургончик Игоря – полноприводной уазик - буханку. Дорога, как пояснил наш гостеприимный хозяин, займет минут сорок, а пока перекусите, и он указал на объемистый мешок на сиденье. В свертке оказалось мясо, огурцы, помидоры, термос с горячем чаем, а на десерт сушеная дыня, бесподобная вещь, если ее правильно завялить. Дыня у Игоря была очень качественная. Ни до, ни после этого такое замечательное лакомство мне пробовать не приходилось.

Направлялись мы на один из перекатов Реки Чу. Пока мы ехали, Игорь рассказал, что река Чу берет свое начало в горах, на ледниках Терскей Ала-Тоо и Киргизского хребта. Она большей частью неглубокая, но быстрая и холодная. Летом сильно мелеет, а сейчас в ней полно воды и водится много хорошей крупной рыбы. Мы едем ловить сома, которого казахи считают не халяльной рыбой, то есть едой, не дозволенной по Корану для употребления. Сомы по причине невостребованности в этих местах, вырастают до небывалых размеров. Крупные в основном сидят в ямах, образующихся на поворотах реки. Ямы глубиной до 15 метров, сом в яму заплывает, жрет все подряд и за несколько лет так вырастает, что выплыть по мелководью уже не может. Еды ему не хватает, и он голодный становится очень агрессивным. Игорь рассказал, что присмотрел в одном месте омут, где, по его словам, сидит «сомик, так кило на 60». Мы, конечно, Игорю не поверили, в чем через некоторое время раскаялись.

Добрались до места, разделись до трусов, собрались помогать Игорю разбирать снасти. Но снасть в машине оказалась всего одна: крупная прочная сеть в виде кошелки, связанная из капроновых веревок. Ячея сети была сантиметров по 20, а меньше нам ни к чему - пояснил Игорь, - мы же не шелупонь собрались ловить, а рыбу. Суть нашей рыбалки состояла в том, что дно сети – кошелки надо было занести по мелководью на другой берег реки и скинуть в яму, подождать, когда сеть опуститься на дно и с другого берега вытягивать. Весь процесс занимал минут 20. Первый раз вытащили сеть с тиной, второй раз тоже ничего не попалось, третий раз стали вытягивать, а сеть не идет. Поначалу сложилось впечатление, что за что-то зацепились, но через пару минут стало ясно, что не мы сеть тянем, а она нас. Нечеловеческая сила вырывала сеть из рук и тянула нас в воду, а мы втроем не могли ее удержать. И здесь Игорь не растерялся. Пока мы изо всех сил, упираясь чем можно, пытались удерживать сеть на берегу, Игорь подогнал машину, накинул крайний фал сети на фаркоп и, включив пониженную передачу, потихоньку стал вытягивать. Все-таки тому, кто сидел в реке, тягаться с полноприводной машиной было тяжеловато. Метр за метром сеть выползала из воды пока не показалась блестящая темная голова рыбины, шириной не меньше 40 см. Пасть с миллионом мелких острых зубов вцепилась в капроновые веревки с неистовым желанием их перегрызть, а заодно все, что попадется по пути. Потом показался сом. Сеть вытягивалась, скользкое бесчешуйчатое тело сома выходило из воды, а хвоста все не было видно. Наконец рыбину вытащили, ее размер был больше двух метров. Черная спина непрерывно извивалась и дыбилась, то с одной, то с другой стороны показывался пятнистый, почти белый живот, пасть раскрывалась и закрывалась, зубы щелкали как косточки на счетах. К этому монстру было страшно подойти. Вчетвером, неимоверными усилиями, не вынимая рыбину из сети мы завернули сома в брезент и закинули тушу в машину. Смыв с себя неприятную слизь, которой был сплошь покрыт сом, мы, полные впечатлений от рыбалки и гордые своей добычей, двинулись в обратный путь.

Как Игорь нас не упрашивал, дожидаться, пока его жена приготовит из рыбины чего-нибудь вкусненькое, мы не стали. Скоро наступал полдень, впереди был долгий путь, а проблемы какие были, такие и остались. Тепло попрощавшись с Игорем, а потом и с дежурным милиционером, мы запрыгнули в кабины своих КАМАЗов и попилили в сторону Алматы. Я ехал за ребятами с чувством, что управляю этой машиной целую вечность. Много лет спустя, уже будучи опытным водителем, я вспоминал эти свои эмоции, и каждый раз ощущал тревогу: нет большей опасности на дороге, чем чувство успокоенности и ложной уверенности. Но машина глотала километр за километром и к вечеру, без всяких приключений, мы подъехали к городу.

История поселений на месте современной Алматы насчитывает несколько столетий, но только в 1854 году на этой местности в междуречье двух Алмаатинок, Большой и Малой, было основано военное укрепление Российской империи - крепость Верное, позже переименованное в город Верный, который и стал в 1921 году Алма-Атой.

Алматы – современное название города - полуторамилионник, расположен у подножия гор Заилийского Алатау. В настоящее время считается неофициальной южной столицей и культурным центром Казахстана. Территория города – огромна, что объясняется большим количеством частных домов с участками вокруг исторического центра. В настоящее время, по правде говоря, большинство старых зданий в городе, включая центр, разрушено и заменено современными. Это нарушает исторический облик старого города и вызывает недовольство его коренных жителей.

Войсковая часть, в которую нам полагалось доставить груз, находилась с другой стороны города. Заезжать в сам город мы не стали, нашли на карте старую объездную дорогу, по которой и направили машины. В темное время суток сориентироваться в незнакомом городе, точнее в его пригороде было нелегко, но напрягая память я выбрал правильное направление и где-то в 11 часов вечера мы уже стучались в двери КПП.

Открыл строгий сержант. Узнав о цели прибытия, он позвонил в свой штаб, и через 5 минут к нам вышел молодой лейтенант с повязкой помощника дежурного по части. Он проверил путевые и личные документы, после чего, глядя на меня в упор, подозрительно осведомился: почему в документах указан один водитель, а управляет машиной другой. Я долго и путанно начал объяснять ему, но он не дослушал, приказал нам заехать на территорию, сдать караульному документы и ключи от машин, а сам куда-то ушел. Прошло полчаса, а мы так и стояли рядом со своими запертыми машинами под подозрительным взглядом строгого сержанта. Еще через полчаса на пост позвонили, и сержант приказал нам следовать за ним в штаб. В штабе он завел нас в кабинет, где за столом сидел пожилой подполковник, как я догадался местный особист. По одному, долго и муторно расспрашивал нас подполковник о втором водителе, записывал объяснения, куда-то звонил, с кем-то разговаривал на повышенных тонах и в конце концов отправил нас ночевать в общежитие для приезжих на территории части. Покормить нас никто не удосужился и ложиться спать на голодный желудок было не очень комфортно, но нервное напряжение и усталость с дороги дали себя знать. В чистых постелях общежитской комнаты мы быстро уснули.

На следующее утро проснулись ни свет, ни заря от громкой музыки, звучавшей из репродукторов на улице. Подъем в строевых частях происходит рано, в связи с чем в окна нашей комнаты бесцеремонно влетали громкие звуки популярных строевых песен и бравурных маршей. Нами никто не интересовался, а есть хотелось ужасно. Наскоро умывшись, мы отправились по территории части искать какой-нибудь местный буфет. Кафе для офицерского состава оказалось рядом, но только мы заказали по яичнице с чаем прибежал вестовой и сообщил, что нас срочно требуют к начальству. Не прожевав толком яичницу и наспех глотнув чаю, мы поторопились в штаб. В штабе мне снова в подробностях пришлось доложить всю историю с аппендицитом моего водителя и последующего пути тому же особисту, а затем командиру части. Потом ждать, как выяснилось позже, проверки моего рассказа и снова аудиенции у командира. Второй раз с нами разговаривали более доброжелательно. Особист по своим каналам нашел Павла, которого к тому времени удачно прооперировали. Вся информация, рассказанная мной, подтвердилась, и мои действия, несмотря на известные проблемы, признали правильными. Мы сдали груз, после чего я связался с нашей частью, а еще через два дня прибыл новый сержант-водитель. Обратный путь занял два неполных дня, и мы без всяких приключений вернулись к себе.

Дома местный начальник ОТК, инспектор по технике безопасности организовал новую проверку и даже требовал меня наказать за вопиющие нарушения, но наш командир, старый и опытный полковник так отчитал его на офицерском собрании, что я почувствовал себя настоящим героем, хотя вся моя заслуга состояла в выборе меньшего из возможных зол. Павел выздоровел и через две недели вернулся в часть. Еще через неделю и он, и Пётр демобилизовались. Больше про них я никогда не слышал. А через два месяца пришел приказ о моем увольнении. Собирался я недолго. Тепло попрощался со своими сослуживцами и уже через пару дней мой самолет приземлился в родном Пулково.


Добавить комментарий

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый гость,
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться на сайте
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.