24 месяца спустя, глава 5 Обновлённая.

автор: Николай Лахтиков

 Из далёкого и фантастического царства снов возвращался Николай. Его ожидал, лежащий у его ног, реальный мир. По сухому горлу колкой поверхностью, точно лавой, пролилась жидкая масса слюней, вызывая жажду потушить этот пожар потоком воды. При сгибе рук или ног тело пронзала острая и невыносимая мышечная боль, как после интенсивной тренировки в спортзале. И это даже не раздражало, а скорее обнадёживало, потому что та жуткая и импульсивная головная боль исчезла. Сердце билось легко и спокойно. Царапины и ссадины, полученные во время боестолкновений с мутантами, потихоньку заживали.

    Лёгкие наполнялись приятным запахом воска, исходящим от рядом тлеющих свечей. В церковном зале Николаю чувствовался целебный и благостный дух, не ощущавшийся ранее нигде в зоне. Ни на улице, ни на базах. Вымотанную душу юноши наполнял его тёплый и тонизирующий аромат. Николай пребывал в удивлении. Ему казалось, что не спроста обитель Божья стала для товарищей новым прибежищем, надёжно укрывшем их от смертельных невзгод и опасностей. В сознании возникла теория, вновь подкрепляющая и укрепляющая уверенность в выбранном пути. Бережённого – Бог бережёт. Это открыло Николаю, по крайней мере на этом сошлось его мнение, знак судьбы. Сам Господь предоставил им свою защиту от гнавшейся и грозной бури, что навлекли на себя Николай и Алексей. Однако, пришедший в нормальное самочувствие дал волю сомнениям, поскольку не был человеком столь религиозным. К вере в Бога он относился достаточно скептически и не приписывал удачи и достижения в своей жизни воле свыше. В такие моменты особенно негодовало самолюбие, ревностно напоминавшее о собственном и добровольном решении своего владельца двигаться к Москве, а также продолжавшее шептать об отсутствии влияния Бога на выбор Николая, который свято уповал на собственные силы, окрылённый достигнутым, тем самым нежно лаская свою гордыню. На почве подсознания давали всходы тёмные стороны самодовольства и мания величия, пусть ещё не проявляющиеся в поступках, но уже оказывающие долю влияния на мысли и раздумья Николая. Юноша по жизни придерживался такого принципа: если в каком-либо деле после прохождения тяжёлых и жутких испытаний продолжает сопутствовать успех, то это необходимо продолжать и двигаться вперёд. Поэтому, раз он и Алексей всё ещё целы и забрались так глубоко в дебри зоны, то надо развивать достигнутый успех.

    И тут, ибо работа мозга нормализовалась, очнулось главное воспоминание, ведущее бойцов вперёд и вообще раскрывающее всю суть их пребывания внутри периметра. Это цель проникнуть в Москву, но для реализации этой весьма трудновыполнимой задачи нужно пройти немалый путь и воплотить в жизнь другие менее сложные замыслы.

    Внутреннее убранство православной церкви ничуть не пошатнулось от беспощадной и алчной руки мародёров, хотя храм изобиловал богатой утварью, которое можно было с лёгкостью продать на стороне. Неужто в людях заговорила совесть? Неужто хватило её столь невеликих сил вразумить чёрствые и невежественные сердца грабителей и заставить их задуматься о своих безнравственных и аморальных деяниях? Как будто сам всемогущий Господь использовал всю светлую мощь, коей обладал лишь он, и направил её на защиту древних святынь. И вправду, даже такое жестокое и не руководствовавшееся никакими принципами и запретами время не ухудшило состояние ни икон, ни подсвечников, ни алтаря. Ничто не заржавело и не потускнело. Кстати, их не покрывал толстый слой пыли, не обвивал плотный слой паучьих сеток, словно службы ведутся до сих пор. Кто-то очень бережно следил за чистотой святого внутреннего пространства и интерьера.

   Николай чувствовал присутствие позади него кого-то неизвестного, шелестевшего бумагой, и старался подобрать слова благодарности достойные этого доброго незнакомца, сохранивший путникам жизнь. Но в голове трудно было придумать и составить похвальную речь, поэтому юноша решил для начала пожать спасителю руку и узнать его имя, а там в процессе знакомства и появятся необходимые слова благодарности. Его охватила неловкость из-за отсутствия хоть какого-то жизненно важного в зоне предмета или денег на худой конец и вынуждала скромничать, тем самым способствуя нервному напряжению, пугая неизвестностью поведения и мыслей хозяина этого логова. Вдруг он какой-нибудь сектант-сатанист и хочет принести их в жертву или, что ещё хуже, обратить в рабство и сбыть на невольничьем рынке. Юноша мог дальше накручивать себя и придумывать разные ужасающие теории, но им суждено было расколоться о твёрдую и неуязвимую реальность. Если бы этот “сектант-сатанист” желал принести их в жертву, то почему не сделал это сразу? Коль рабы нужны, то почему пленники ещё не связаны по рукам и ногам?

   Поднявшись на ноги, молодой боец обернулся и увидел пред собой, мягко говоря, странного для себя человека. Его облачение представляло собой коричневый плащ с капюшоном, изрядно потрёпанный, кое-где чуток порванный, с рукавами покрытыми тёмными пятнами. Его пояс представлял собой кожаный ремень, идентичного с плащом цвета, крепко связанный по средине, на котором, по левую руку, висели стальные ножны с торчащей рукояткой от клинка, а по правую колчан с арбалетными дротиками. Этот незнакомец больше походил на воинствующего монаха, что нёс людям слово Божие и мечом карал еретиков. Сие оружие оказалось не единственным в арсенале данного человеческого феномена. Рядом, у стены иконостаса, томилось безупречное средство для борьбы с мутантами. Арбалет. Всё это сильно напоминало только об одном – о безумстве. Либо данный человек настолько ополоумел, что пользуется таким старым и неэффективным вооружением, либо это и вправду христианский миссионер, посланный в зону для проповеди своего учения. “На дворе двадцать первый век. Автоматы и пистолеты, а тут шпага и пушка с дротиками. Может он из какого-нибудь тайного рыцарского ордена?” – недоумевал Николай. Ему казалось это настолько слабой шуткой, что реально заставляло думать о нахождении в убежище у отшельника-психопата. И всё-таки, каким бы он не был и какое бы впечатление не создалось, это не равнодушный человек, сохранивший друзьям жизнь и приютивший их у себя.

- Благодарю вас, - протянул руку вперёд юноша. – Кстати, Николай.

- Не стоит благодарности, - ответил рукопожатием спаситель. – Сергей, в простонародии Священник.

- Оригинально, а вы ещё с катастрофы решили тут остаться?

- Нет, конечно. Я не святой отец, а всего лишь странник. Давайте присядем, - и собеседники уселись на ступени у иконостаса. – Сам довольно долго путешествовал по области и недавно решил остановиться здесь. Церковь оказалась открытой и достаточно недалеко от Голицыно. Вроде не окраина зоны, но и не слишком близко к Москве. Прошу, не надо разговаривать на вы. Хорошо?

- Нет проблем.

- Ты сам недавно в зоне?

- Несколько недель всего.

- И как там дела, за границей зоны?

    Этот вопрос явился для Николая серьёзной неожиданностью. Его никто об этом ни разу не спросил за время пребывания в Подмосковье. Неужели кому-то интересно, что там происходит и не всё равно? Ведь люди и пересекли периметр для избавления от бесконечной мирской суеты и невозможного однообразия движения жизни. Многие желали именно здесь, в этом опасном и жестоком месте на планете, обрести хоть ту крохотную часть покоя и умиротворение. И пришедшие обретали столь желанные ими дары повседневного бытия, крутясь и благоденствуя в постоянном выживании. Казалось бы, эта мрачная и забытая преисподняя должна была своим кровавым и прискорбным видом вселять в людей неизлечимый страх, превозмочь который человеческий род, так привыкший к стабильности и безмятежности, долгие годы не смог бы. Жизнь иронично и на удивление миру извернулась совершенно по-другому. Зона, поглотившая своим волчьим аппетитом тысячи жизней, оказалась настолько привлекательна, что люди, рискуя жизнью, ринулись за увлекательными приключениями. Неужто им спокойно не жилось без полчищ мутантов и вечной боязни за свою жизнь? Соблазн получения незабываемых ощущений, а главное высокой доли адреналина склонил горячую людскую душу на свою сторону, подкрепляемый глупой и в тоже время манящей мечтой проникновения в Москву. Однако надежде не было уготовано сбыться и даже это не охладило пылкий и стойкий дух авантюристов. Недосягаемая бывшая столица не заставила их возвратиться обратно в мир эгоизма и лишней формальности. Зоне присуща мудрость, а потому она не требовала ненужных доказательств силы и мужества, преданности и чести. Её не интересовало, кем являлся человек до прихода к ней в покои. Имел он море денег или аттестат о высшем юридическом образовании, или же только паспорт и военный билет – для неё это не представляло столь большого значения. В твоём распоряжении есть руки, ноги и голова на плечах – вот и докажи ей, а может и себе, что ты достоин пребывания в её жестоких и беспощадных чертогах. Если человек сумеет совершить это, то справедливая награда не заставляла себя долго ждать. После всех схваток со смертью и побега от неё, душа получала все прелести нежной романтики окружающего бытия. Получала простор для раздумий и грёз с невероятно яркой луной, что светила во мгле, с мерцающим океаном звёзд, изредка падающими и дарившими надежду на исполнение загаданного желания. Именно тут, в постоянной схватке за свою жизнь, человек до конца понимал насколько она бесценна и, не менее важное, он осознавал насколько многочисленны его возможности. Зона открывала раздолье для познания самого себя и окружающего мира. В ней присутствовала вероятность того, что человек откроет и реализует в себе возможности и таланты до ныне скрытые в нём. Как это и произошло с Николаем, раскрывшим в себе лидерские задатки.

- Скучно, там бы я себя не смог так реализовать, как здесь. Скажу честно – не нашлось мне места в том мире. Но тут во мне нуждаются, и я рад, что приношу пользу.

- Согласен. Тот мир немного приелся. Кстати, ты случайно не умеешь рисовать?

- Ой. Что ты! Последний раз рисовал ещё в школе и не очень красиво, а ты умеешь рисовать?

- Ну как сказать, с недавних пор увлёкся данным занятием и теперь практически каждый вечер рисую. Хотя до этого не промышлял этим. Даже не подозревал, что возьмусь за карандаш. Не хочешь взглянуть?

- Почему бы и нет!? Посмотрим. Оценим.

   Сергей раскрыл свой рюкзак и вынул из него кожаную папку с рисунками. Первый из них произвёл на Николая чувствительное впечатление, всколыхнув в нём представления о прекрасном и возвышенном. Для него не являлось сложной задачей отличить ужасное и бездушное творение от замечательного и проникновенного духом творчества произведения искусства. Всё-таки жизнь успела дать ему несколько экскурсий по художественным галереям, показав неоспоримые шедевры как отечественного, так и зарубежного производства. Юноша не мог не признать, что у Сергея рука мастера, а в словах Священника ощущалась скромность, говорившая о критическом отношении автора к своему созданию. Николай счёл это излишним и готов был обрушить на талантливого живописца поток похвалы, но любопытство увидеть остальные рисунки вынудило оставить словесную награду напоследок. На холсте изображен поразительный натюрморт из вазы с милыми ромашками и двумя сочными яблочками. Перспектива соблюдена великолепно и глаз точно воспринимал, какой фрукт или цветок был ближе к зрителю или же дальше, а также, что не менее важно для любого художника, это отражение во всей красе естественного объёма отражаемых предметов. Те же яблоки, благодаря правильной штриховке теней, отражены не плоскими, круглыми, словно диск, а шаровидными, расположенными в трёхмерном пространстве. Не отступало от этого принципа и изображение стеклянной вазы, находившееся на втором плане. Судя по плотной штриховке падающих теней, становилось ясно, что, наверное, наибольшее внимание художник уделил именно этому, потому что сочетание тёмного и светлого на полотне помогало полноценно выделить объём изображенных объектов. Во всех остальных работах “мастер карандаша” ни на шаг не отступал от собственных правил, однако специализировался не только на натюрмортах. Кое-что было посвящено описанию бесконечных красот деревенского пейзажа. Автор не скупился на времени, которого у него явно имелось достаточно, и, вероятно, тратил на каждый рисунок не один усердного труда. Тем не менее, фальшь и липа напрочь отсутствовали на холсте, и каждая картина отдавала обилием чувств и обязательно затрагивала душу, вынуждая её отвлечься от ужасов и страхов окружающей вселенной. Казалось бы, что может затронуть картина внутри очерствевшего человеческого естества, на которой кроме поля, неба и леса где-то вдали, ничего нет? Наверное, те стороны рассудка и подсознания, что практически всегда дремлют в человеке из-за его постоянной работы, будь то физической или умственной. В водовороте быстросменяемых жизненных событий людям практически всегда некогда обратить внимание на красоту и задуматься о чём-то высоком и удивительном. Нет времени окунуться в нескончаемую бездну мироздания и просто отдаться приятным грёзам о счастье и красочных мирах. И Сергей смог посвятить весомую часть отведённому ему времени изображению очаровательных и бесподобных прелестей бытия.

    Любуясь плодами этого невероятного труда, Николай как будто погрузился в другой мир, абсолютно забыв о старом. В тёмных закоулках его памяти пребывала в забвении та самая цель, что вела вперёд к невероятному и заставляла совершать великие поступки в жизни юноши. Цель – проникнуть в Москву. Просмотр произведений искусства являлся позитивной зарядкой для морального самообладания, ибо оно было истощено после первой кровавой битвы в жизни юноши и совершения убийства себе подобных по внешности. Это недавнее сражение за сохранение жизни не только собственной, но и своего лучшего спутника, оставило кошмарный и безмерный шрам на сердце юноши, который старался скрыть и похоронить это тяжёлое и мерзкое событие на кладбище неприятных и гнусных моментов прошлого, тайно сокрытого в самом пыльном угле памяти. Николай отказывался верить, а главное признавать за собой титул бессердечного и зверского убийцы, коим его естество проявило себя именно таким несколько часов назад. И все, казалось бы, верные попытки здравого смысла обнадёжить и снять увесистый груз стыда и морального самобичевания не смогли вытащить погрязшую в горьком потоке жизненной правды подавленную неокрепшую душу. “Сработал закон самосохранения. Это война и каждому на ней приходится убивать. На войне, как на войне!” – успокаивал разум, вводя очередную дозу мысленного обезболивающего, не имевшего совершенно никакого лечебного эффекта. Все эти доводы, базирующиеся на неизбежности произошедшего по причине безвыходности, в дребезги разбивались о твёрдые моральные убеждения. Принципы морали, гуманизма и милосердия окрестили Николая убийцей. Вынесенный приговор оказался ещё жёстче, когда масла в огонь подлили воспоминания о словах Петра. В людской нестабильной вселенной существовали бессмертные вещи, играющие в жизни человека одну из самых важных ролей и определяющие суть совершаемых им поступков. Их извечные ряды пополняли такие славные качества, как совесть, страх, любовь. Коварная и безжалостная боязнь крепко уцепилась за ожесточённое сердце юноши и не собиралась отпускать.  Однако совесть бойца гнала прочь все унылые мысли и доводы, окружая пошатнувшееся эго прочной изгородью из увещеваний о лжи характеристики юноши, как бесчувственного убийцы. Она противопоставила этим аргументам свои бессметные суждения и выдвинула на передовые позиции бушевавшего ненастья, не утихавшего на просторах души, могущественного властелина человеческих судеб.  Страх, состоявший в том, и этого больше всего он страшился, что случившаяся битва на выживание может подтолкнуть к более злым и преступным деяниям. Николай больше всего на свете остерегался за своё превращение в душегуба, у которого жажда лишения жизни переросла в зависимость, и опасался за склонность своего сознания к такому ремеслу. Слыть душегубом ему не хотелось, но и не это фундамент столь сильной боязни за себя. Страх за возможность сумасшествия и любви к убийствам, которая может перерасти в свирепую привычку – вот истинный фундамент отказа смириться с содеянным и поскорее забыть его. И творчество Сергея достойно помогло запереть мрачные сомнения и порицания в пучине сознания, заслонив их бесспорной красотой окружающей природы.

- Ты превосходный художник. Думаю, Третьяков точно приобрёл бы твои работы для своей галереи, - Николай возвратил рисунки хозяину.

- Ну что ты, мне до того же Репина или Серова ещё далеко. И всё же есть к чему стремиться. А ты не хочешь попробовать? Бумаги в достатке, карандаш заточен…

- Нет, благодарю. Не моё это. Кстати, каково это – биться с мутантами мечом?

- Вполне себе удобно, особенно против этих резвых жеребцов. Фехтовальщики они так себе. В отличии от огнестрельного оружия, ближнебойное намного эффективнее и бесшумнее. Боеприпасы не нужны, только успевай точить…

   Пока Сергей рассказывал о всех достоинствах владения острым клинком, Николай внезапно вспомнил цель, которую ему вместе с другом предстояло реализовать уже к концу дня. За окном уже смеркалось и солнце медленно скрывалось за горизонтом, оставляя после себя оранжевый небесный оттенок. Столь скорое наступление темноты заставило Николая взволноваться, потому что продолжение пути в кромешной тьме, ещё не один десяток километров, вообще не вселяло никакой надежды на успех. Ведь активность мутантов увеличится и отбиться от них будет практически невозможно, учитывая серьёзную нехватку боеприпасов и сомнительное состояние транспортного средства. Данные материальные обстоятельства весьма чувствительно ударили по дальнейшему путешествию Николая и Алексея к бывшей столице. Осознавая эти обстоятельства, Николай невольно становился заложником собственных волнений. Ярость отчаяния охватила полностью его натуру. В свете последних событий всё происходящее вернулось к своему началу. Ситуация повернулась таким образом, что друзья будто и не выезжали из Осташёво. Их текущее положение ничем не отличалось от столь недавнего старта. Оно даже пребывало в значительно худшем состоянии из-за отсутствия рядом нормальной базы с провизией и амуницией. Раз нет такого многолюдного убежища, то и не может идти речи о хоть каких-то вакансиях на заработок для приобретения всего необходимого в дальнейшем продвижении к сокровенной мечте.

     И это не так сильно навевало панику, как обладание виной за настолько плачевный и скорбный результат, подрывающий чувство самоуважения. Поскольку именно Николай являлся тем самым инициатором дерзкой и многообещающей авантюры, что не вызывало сомнений в скором недовольстве Алексея таким положением дел и правота была бы на его стороне, ибо друзья проделали такой долгий и полный опасностей путь, чтобы остаться ни с чем. Николай боялся признаться своему компаньону в собственных ошибках, остерегаясь резкой и гневной критики, и в том, что теперь они заперты в каменной клетке вдали от жилых пристанищ, осаждаемые толпами кровожадных мутантов. Всячески пытаясь избежать разочарования напарника в своей некомпетентности и слабости, юноша надеялся этого не допустить и теперь, потому что всей душой не желал огорчать Алексея. Выбором которого дорожил Николай и, не смотря на все чудовищные и вынужденные деяния, благодарил товарища за оказанную честь проявить помощь в поисках пропавшей семьи. Пылающая на просторах души совесть всячески подталкивала бойца к поиску выхода из такой ситуации и под её влиянием Николай был готов на самые безрассудные поступки, ибо выход есть всегда. Реальная окружающая обстановка перестала внушать панику, а мутанты уже не представляли той опасности, коей обладали несколько часов назад, потому что в голове родился смелый план похода до Кубинки. И это твёрдое мужество возникло отнюдь не из-за гордыни или самодовольства, его подогрела и внушила дружба, которая являлась одним из величайших и могучих даров, скрепляющий одиноких в самых трудных жизненных испытаниях, наделяя их преданностью и бескорыстной взаимовыручкой, оставляя в памяти прекрасные и весёлые моменты совместного времяпровождения.

    Тем не менее ни резкий всплеск дружеских чувств подготовил прочную основу для формирования у Николая очередного, наспех выдуманного, плана. Если бы ни недавние события, то он забился бы в угол как мышка от страшной кошки, ибо страх получил небывалую и единственную возможность заковать ослабленную душу в свои кандалы и пригвоздить юношу к отчаянью и безысходности. Ему уже ничего не оставалось, как просто взять и наложить на себя руки, дабы не запятнать себя бесчестьем и позором перед лицом преданного товарища. Столь бурный прилив эмоциональной тревоги надолго остудил былой и непомерный пыл. И Николай приблизился к той черте, чтобы окончательно замкнуться в себе и сдаться, однако этому не позволили осуществиться искренние дружеские узы и несгибаемый, безмятежный пример недавнего спасителя. Глядя на него, боец будто бы перерождался из сломанного и загнанного в угол труса в предприимчивого и храброго человека. Сергей представлял собой безупречный образец борьбы человека с жизненными невзгодами и испытаниями. Вокруг мёртвая пустошь, разъярённые полчища освирепевших мутантов, разруха, смерть, а ведь даже в такой жёсткой обстановке не угасает плодотворная деятельность по самосовершенствованию. Священник, не смотря на все тяготы, наложенные зоной, развивал себя в умениях и навыках изящно отображать красоту природы на бумаге с помощью карандаша. Для него словно не существовало никаких угроз и опасностей, царящих вокруг, потому что он старался их не замечать. Во всём горе, принесённым с собой катастрофой, ему всегда открывались положительные ноты симфонии, что так лихо и печально напевала судьба. И, пребывая в покое одиночества, Сергей радовался жизни и наслаждался ею, при этом оставаясь целым и невредимым, не имея в своём арсенале никакого огнестрельного оружия и транспорта. Николай увидел в нём самую настоящую силу и даже вознёс его в своём сознании до неслыханной высоты, возведя в кумиры, которым юноша стремился подражать. Поэтому, беседуя с новым человеком, ниспосланным судьбой, Николай покончил с приступами страха и, наблюдая спокойствие и рассудительность хозяина обители, добился внутреннего умиротворения.

    Освободив свой разум от бушующей и разрушительной смуты, чуть было не опрокинувший его через край на дно глубочайшей пропасти, из которой выбраться ему точно бы не удалось, боец, собравшись с мыслями, начал искать решение дел насущных.

    Всеобъемлющая тьма уже подавила последний лучик света, что окрашивал крыши домов и верхушки деревьев розовым цветом. Ночь сгустилась решительно и, глядя в окно, можно было неловко подумать об отсутствии за церковной стеной чего-либо. Все кроны берёз, росших поодаль от храма, и фигуры построек как будто растворились в непроглядной черной гамме. Безудержно и бурно надвигалось время активизации голодных и блуждающих мутантов. На сей раз они держали ухо в остро и следили внимательно за любым движением в округе, что делало затею о дальнейшем продвижении к Москве ещё более проблематичной. Понимание этого поразило Николая полностью противоположным эффектом. Вместо страха, внутреннее естество наполнилось колоссальной жаждой азарта и пьянящим стремлением к риску, чтобы доказать самому себе и всему миру возможность выполнения поставленной задачи даже в нестандартной и патовой обстановке.

    Предав забвению размышления Сергея о прелестях острого клинка, Николай поднялся и, ведомый нуждой реализации обозначенных в уме задач, ринулся приводить в чувства своего напарника. Алексей лежал на полу спящий и больше походил на алкаша или бомжа со стажем недавно избитого очередными гопниками. Одежда его была изрядно потрёпана и порвана, а лицо изобиловало засохшими ручьями крови. Транспортное происшествие оставило на нём ужасные последствия: разбитую губу, рассечённую бровь и покорёженный нос. Если бы не его ровное дыхание, то могло показаться, что сие тело безжизненно. Николая терзали опасения о переломах или тяжёлых вывихах, о том: сможет ли Алексей двигаться дальше или нет. Узнать о его физическом состоянии являлось возможным, только после пробуждения. Юношу на миг захлестнуло чувство сострадания и совести, ибо другу необходимо было отлежаться и набраться сил. Однако нетерпение и потребность в желаемом непременно сокрушила все приступы человеколюбия. Боец присел рядом с дремавшим товарищем и тряханул его за плечо: “Лёх, ну ты как?” Ему пришлось ещё не один раз дёрнуть компаньона с гораздо большей силой, чтобы тот подал видимость неохотного оживления. Мышечная и суставная боль, дремавшая вместе с её владельцем, очнулась, стоило только Алексею слегка пошевельнуться. К счастью, никакая часть тела сломана или треснута не была. Каждое резкое телодвижение давалось с неимоверным усилием. Приходилось обуздывать импульсивные и ломающие боли, чтобы встать на ноги. Эти муки и страдания происходили от высокой мышечной перенагрузки и напряжения. Лишь в голове постепенно и спустя короткое время утихла бушующая и невыносимая стихия. Вопреки подозрениям своего друга, Алексей нисколько не сокрушался и не гневался, да и виновных в случившемся не искал, и даже восхитился их чудесным спасением и душа его радовалась. Он слыл человеком не глупым и непонимающим, оттого и понимал: кто его вытащил из машины, чуть было не ставшей для него “стальным гробом” и дотащил до укрытия. В голове наспех подбирались слова благодарности, самые красивые и высокие, чтобы выразить великое ликование благородному поступку непоколебимого друга. Его правильный выбор ещё раз нашёл оправдание и подтверждение в благочестивом деянии напарника. И внутри Алексей не переставал говорить спасибо высшей силе, что подарила ему такого верного спутника в трудную жизненную пору.

- Ну ты как? – спросил в недоумении Николай.

- Ух… Всё в порядке. Сам-то как?

- Живой, живой. Сможешь двигаться дальше?

- Думаю да. Первый раз за всю свою жизнь угодил в аварию. Ах… Где мы сейчас?

- В каких-то Дубках.

- И насколько это далеко от Голицыно?

- Эм… Не знаю. Карта в машине…

- От Голицыно достаточно далеко, зато до Кубинки рукой подать - вписался в разговор Священник и обменялся рукопожатиями с Алексеем. – Рад, что ты наконец пришёл в себя. Кстати, Сергей.

- Алексей. Какая ещё Кубинка?

- Город, близлежащий к нам. Там расположена одна из баз, на которой можно приобрести всё необходимое…, - продолжал отшельник. - Разрешите поинтересоваться: куда вы держите путь?

- На Москву! – воскликнул Николай.

- Неужели вас, как и многих других, туда влечёт жажда наживы. Скольких она погубила!? Да и потом, держу пари, что вам известен факт невозможности проникновения в бывшую столицу. Мне просто интересно. Неужто желания разбогатеть и заработать на чужом несчастье путём грабежа вам дороже жизни? Прошла уже та “московская лихорадка”. Все пытавшиеся погибли. Погибнете и вы. Остановитесь пока не поздно.

    Николай обомлел, услышав такие слова и напутствия, которые, как ему думалось, невольно вынуждали признать все его мечты и цели, как безумные и лишённые смысла затеи. Вынуждали юношу понять всё безрассудство и безнадёжность дальнейшего путешествия, великолепный результат которого ничем не предрекался и не гарантировался. Даже его лучший друг после сказанного повесил голову и, скорее всего, капитулировал перед могучей и всесильной суровой реальностью, продиктованной судьбой. Алексей искренне верил Сергею, поскольку в словах его звучала твёрдая правда, сложившаяся после долго пребывания в зоне и наверное после серии многих неудачных и бесполезных попыток пробить кольцо, что крепко продолжает оставлять город запертым и сокрытым за могучими и не пробивными воротами со старым и надёжным замком, ключ от которого потерян навсегда. Само лицо, сам ясный и мудрый взгляд Священника внушал двум молодым бойцам страх и смятение. Сердце Николая сжалось холодной и колкой болью, что-то мелькнуло в его сознании и чуть было не заставило сдаться. Чувство самосохранения предостерегало о неминуемой и скорой гибели при той слепой наивности, что поддерживала и продолжает укреплять несгибаемую и могучую веру в успех, а совесть попробовала навести порядок в помыслах и сокрушить ту неясную и подстрекаемую эгоизмом самонадеянность, тянувшую жизнь единственного дорого человека на дно. Однако все попытки склонить Николая на сторону благоразумия и рассудительности не увенчались успехом и совсем наоборот помогла окрепнуть самодовольству и уверенности в выбранном пути, потому что самоуважение не позволило ему поддаться страху, в отличии от остальных. “Чем больше другие разочаровываются в тебе и в твоих действиях, тем больше это означает правильное направление на жизненном пути. Так как такой путь не может быть лёгким. Великие дела совершались посредством тяжёлого труда и многих лишений, а не нытьём и надеждой на лучшее. Только в борьбе мы обретаем желаемое. Да и потом: побеждает сильнейший,” – именно такие мысли одолевали неопределившийся рассудок юноши, зато вполне достойно и красноречиво оправдывали его самоуверенность и рвение на пролом. Решительно и резко он откинул на задворки душевной вселенной всю ересь и крамолу, ослабляющие храбрый и благородный настрой, ибо узы добра, преданности и дружбы не позволили узурпировать самолюбию всю полноту власти душевной. Ответ Сергею сформировался незамедлительно:

- Потому что мы идём туда не за наживой и не заработать на чужом горе. У него там осталась семья, - Николай указал на друга. – И я сделаю всё что угодно ради него, потому что это мой долг. Долг дружбы! Я вынесу любые испытания, заплачу любую цену, даже не пожалею своей жизни ради него. Он выбрал меня помогать ему, и я это ценю. И понимаю его боязнь перед грядущим, но я не могу позволить нам с ним отчаяться и остановиться. Только вместе мы сила. И я не смею звать себя другом, если откажусь от своего товарища и брошу его на произвол судьбы, так как мы с ним здесь не для этого. Поэтому, чтобы не случилось и как бы трудно нам не было, мы не сдадимся и справимся, и попадём в Москву. Чего бы это не стоило!

    Эти искренние и с чувством сказанные слова, твёрдо ворвавшиеся в печальные и полные нерешимости сердца, своим невероятно острым содержанием перерезали и разрубили на мельчайшие кусочки все страхи и опасения, лишние мысли и сомнения. В общем всё то, что препятствовало желанию и устремлению продвигаться вперёд, на зов прекрасной мечты. И Николай наблюдал по бегающим глазам и утяжелённому дыханию Сергея и Алексея перемены в их настроениях, словно чуя горький стыд, что вышел из берегов и бурным приливом разлился на просторах сердец. Интуиция не обманула юношу, потому что двоих крепких мужчин и вправду сильно тронула такая неожидаемая речь. Никто из них даже не попытался оспорить или обжаловать высказанное Николаем. Они даже испытали мимолётную ненависть и отвращение по отношению к себе. Им вспомнилось то, с чего всё началось. Как очутились в зоне и, самое важное, зачем? Если бы они взглянули на себя с тех первых дней прихода в зону, когда в них кипели авантюризм и бесстрашие, то вряд ли бы по-прежнему оставались довольны бы собой. “Прежде чем сдаться, ты вспомни - ради чего ты начинал!?” – прокатилось в голове у Алексея. И вновь его товарищ оказался прав, демонстрируя свою храбрость и верность слову. Алексей никак не мог понять: “Откуда в нём столько энергии? Что так сильно движет им? Как будто это его талант – вдохновлять и поднимать дух.” Это вызвало в нём величайшее удивление, но в тоже время и гордость за наличие такого друга. Сергей от неожиданности был напрочь обескуражен услышанным, ибо ему ещё не доводилось слышать от кого-либо подобное. А ведь не уже достаточно давно его сердце тоже желало оказаться в манящем городе, однако все попытки протиснуться сквозь барьер успеха не имели. И с тех пор он скитался по области в ожидании чуда, что кому-то удастся совершить то, что оказалось не под силу остальным. В отличии от Алексея, Сергей являлся человеком верующим и в нём пребывала богобоязнь, представлявшая кладезь и стержень многих его помыслов. И она же, встревоженная произнесённым, обжигала его совесть и самоуважение. “Господь, не посылает испытаний, которые было бы невозможно пройти,” – так он рассуждал. Досадно и плачевно было понимать, что молодое и горячее сердце куда больше стремиться к намеченному, побеждая собственные слабости, то есть страхи, а значит оно гораздо чище и ближе к Богу. Ведь Сергей не смог найти способ решения насущной проблемы и замкнулся в себе под давлением той же боязни, посвятив себя живописи и время от времени молитвам. Упорство Николая послужило ему серьёзным примером для искупления ошибок не только перед собой, но и перед Всевышним. А плохие дела, в его понимании, искуплялись только добрыми. Поэтому, он решил пойти за двумя бойцами, чтобы, во-первых, и им помочь, тем самым совершая богоугодное дело, а, во-вторых, осуществить победу над собственными недостатками. Да и потом вместе всё-таки легче и безопаснее. Сергей, придя к окончательному решению двигаться с Николаем и Алексеем и ощущая свою неправоту, с уважением ответил: “Ты прав. Что-то мы совсем отчаялись. Ну так не будем же терять ни минуты.”

    Николай и Алексей не стали прогонять нового спутника, а наоборот весьма радушно приняли его в свою команду, потому что они чётко осознавали весь выигрыш от такого компаньона. Ведь только он был лучше оснащён и вооружён, да к тому же очень хорошо знал местность и местоположение ближайшей базы в Кубинке. Вдобавок Сергей был более подкован в борьбе с мутантами, особенно в ближнем бою. И как нестранно, но для юных товарищей Священник являлся авторитетом и примером для подражания не только своей ценностью для группы, но и странностью экипировки, оружия, да и поведением. Обычно люди парами или отрядами вокруг кочевали по зоне в поисках приключений и наживы, а здесь перед ними какой-то воинствующий монах и отшельник, увлекающийся рисованием с карандашом. И при всех его странностях он сумел совладать с беспощадной и жестокой окружающей обстановкой и выжил.

    Будто невидимая и в тоже время всемогущая сила свела вместе людей с едиными целями для того чтобы их реализовать. Николай вновь узрел в этом знак судьбы, ибо жизнь не даёт нам людей, которых мы хотим. Она посылает нам тех, в ком мы нуждаемся. Ведь именно они причиняют нам боль, любят, учат и ломают нас, чтобы помочь нам стать теми, кем мы должны стать. По мнению юноши, судьба не просто так представила на их пути такого человека и не зря им продолжать движение вместе. И он был рад этому и отклонить такой подарок просто не смог, так как это представлялось ему наивысшей степенью глупости.

 

    Теперь, когда оформился новый состав группы, её участники могли сосредоточенно и прагматично обдумать план по достижению Кубинки и методы его реализации. 


Добавить комментарий

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый гость,
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться на сайте
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.